Кремля это расценивается как… цитирую: «предпринятая по указке Америки попытка нарушить мир, который был с таким трудом достигнут на переговорах в Киеве». В российском заявлении также обещают «мощный и решительный ответ». Силы НАТО в Европе приведены в состояние повышенной боевой готовности. К настоящему моменту официального заявления Белого дома еще нет…»
«Миллионы людей», – подумала Мэдди. У нее это не укладывалось в голове. В противоположном конце земного шара один из богов спустил с привязи псов войны, и миллионы людей, со своими мечтами и страхами, которые пили кофе за завтраком, играли в игры и веселились со своими детьми, погибли. Их больше нет в живых.
Мэдди бегом вернулась наверх.
> Ты опустил руки?
> Нет. Но после того как Чанда запустил ракеты, было уже поздно. Эти страны и так были готовы при первой возможности вцепиться друг другу в глотки, им хватило лишь одной искорки. Теперь мы можем лишь постараться минимизировать количество жертв, но потеря Лоуэлл явилась очень серьезным ударом: она показала противнику все наши слабые места. В случае нового столкновения мы окажемся практически беззащитными.
> Что нам делать?
Мэдди долго смотрела на экран. Ответа не было.
«Мы ничего не сможем сделать», – подумала она. Отец не стал бы лгать, чтобы «защитить» ее. Наконец настал тот день, к которому они так долго готовились, запасаясь консервами, оружием и горючим для генератора. Сейчас все бросятся забирать деньги из банков, закупаться всем подряд, затем начнутся грабежи и кое-что похуже. Им нужно было быть готовыми убивать, для того чтобы защитить себя.
> Ты снова уходишь?
> Я должен.
> Но зачем? Если вы понимаете, что вам их не одолеть?
> Милая моя, порой, даже понимая, что ты никогда не победишь, нужно продолжать сражаться. Не ради себя.
> Я тебя еще увижу?
> Не стану обещать то, что не смогу выполнить. Но помни то время, которое мы провели вместе, . А если тебе когда-нибудь представится возможность навестить прошлое,
Мэдди была настолько потрясена, что не сообразила, почему отец снова перешел на эмодзи, не говоря уже о том, чтобы выполнить мысленно перевод. Мысль, что она, возможно, больше никогда не увидит своего отца, что сеть, связывающая ее с остальным миром, может разорваться, когда весь мир развалится на части, вызвала воспоминания обо всех тех годах, когда ей приходилось учиться жить без него. «Больше такого не случится».
Мэдди показалось, что она задыхается. Происходящее навалилось на нее всем своим весом. Хотя она на протяжении нескольких месяцев готовилась к этому дню, подсознательно ей не верилось, что он действительно когда-нибудь наступит. Комната закружилась, мир померк.
Затем Мэдди услышала встревоженный голос матери, окликающий ее, торопливые шаги по лестнице. «Даже понимая, что ты никогда не победишь, нужно продолжать сражаться».
Мэдди заставила себя дышать глубоко и размеренно, пока комната не перестала кружиться. Когда в дверях появилась мать, ее лицо уже было спокойным.
– Все будет хорошо, – сказала Мэдди, заставляя себя поверить в это.
* * *
Телевизор работал весь день; Мэдди, ее мать и бабушка целый день сменяли друг друга у экрана и скачивали самые свежие новости из интернета.
По всему земному шару государства объявляли друг другу войну. Казалось, в одночасье выплеснулись долгие годы нарастающей взаимной подозрительности, порожденной глобализацией и усиливающимся неравенством, и ненависти, которая вроде бы сдерживалась экономической интеграцией. Продолжались кибератаки. Выводились из строя электростанции, энергосети на всех континентах переставали работать. Протесты начались в Париже, Лондоне, Пекине, Нью-Дели, Нью-Йорке… Президент Соединенных Штатов объявил на всей территории страны чрезвычайное положение, а в крупнейших городах был также объявлен комендантский час. Соседи устремились к заправкам с канистрами и ведрами, а полки в продуктовых магазинах опустели уже к исходу первого дня.
Электричество отключили на третий день.
Не осталось ни телевидения, ни доступа в интернет – наверное, роутеры в сетевых центрах тоже остались без электричества. Коротковолновое радио еще работало, но вещание продолжали лишь несколько станций.
К облегчению Мэдди, генератор в подвале поддержал работоспособность сервера, в котором обитал ее отец. «По крайней мере, он в безопасности».
Мэдди лихорадочно набрала в окне чата на компьютере:
> Пап, ты там?
Ответ был краток:
«Моя семья, защищай мою семью», – мысленно перевела Мэдди.
> Ты где?
«В моем сердце?» Постепенно до нее дошла страшная правда.
> Ты ведь не весь здесь, да? Это только огрызок?
«Ну конечно», – обреченно подумала Мэдди. Ее отец уже давно разросся до таких размеров, что перестал помещаться на одном сервере. К тому же было слишком опасно хранить его здесь всего целиком, так как по характеру обмена информации противник мог привязать его местонахождение к дому, в котором жили Мэдди и ее мать. Отец уже давно готовился к этому дню и переместил себя в другое место, а ее он не поставил в известность, так как посчитал, что она уже сама обо всем догадалась, а может быть, из желания подарить ей иллюзию, что она делала нечто полезное, оберегая этот сервер.
Отец оставил здесь лишь простенькую программу искусственного интеллекта, способную отвечать на простые вопросы, и, возможно, какие-то фрагменты личных воспоминаний о семье, которые не хотел хранить в другом месте.
Девушку захлестнула скорбь. Она снова потеряла своего отца. Он где-то далеко, ведет войну, в которой не сможет победить, а она осталась одна, вместо того чтобы быть рядом с ним.
Мэдди ударила кулаком по клавиатуре, показывая отцу свое отчаяние. Его модель ничего не сказала, снова и снова присылая ей «сердечки».
* * *
Прошло две недели, и бабушкин дом превратился в центр притяжения всей округи. Соседи приходили, чтобы подзарядить видеопроигрыватели, телефоны и компьютеры, чтобы было чем занять своих детей, а также ради электронасоса, качавшего из скважины чистую, свежую холодную воду.
У кого-то заканчивались продукты, и они стыдливо отводили бабушку в сторону и предлагали деньги за несколько банок консервированных бобов. Но бабушка неизменно отказывалась от денег и предлагала остаться на ужин, а домой к себе они возвращались, нагруженные тяжелыми сумками.
Надобность в ружьях до сих пор не возникала.
– Говорила я тебе, что не верю в апокалиптические видения твоего отца, – сказала бабушка. – Мир не станет таким отвратительным, если мы сами этого не позволим.
Однако Мэдди с тревогой наблюдала за тем, как уменьшаются запасы солярки для дизельного генератора. Она очень злобно и раздражительно относилась ко всем тем, кто приходил к ним в дом, высасывая электричество и продукты, закупить которые самим им не хватило предусмотрительности. Ей хотелось оставить все горючее для сервера, чтобы сохранить последний уцелевший фрагмент папиной души. Умом она понимала, что отца там больше нет, что это лишь набор байтов, воспроизводящий некоторые его воспоминания – крошечную часть того появившегося совсем недавно
