живой для камеры, — сказал Асад. — Тогда это будет ещё более шокирующим, когда твою голову отрубят от плеч, для всех зрителей, смотрящих дома.
— Ты не можешь её казнить, — резко ответил Портер.
— Я могу и сделаю это, — сказал Асад.
— Кто тебя послал? — спросила Кэти, нервно переводя взгляд с Портера на Асада.
— Никто меня не посылал, — ответил Портер. — Я пришла по собственной воле.
— Зачем… Она снова начала кашлять, и ей потребовалась почти минута, чтобы взять себя в руки. — Зачем?»
— Возможно, я смогу вытащить тебя отсюда.
Её голова слегка покачивалась из стороны в сторону. Это было всего лишь лёгкое движение шеи, и, возможно, она просто пыталась размять те немногие мышцы, которые ещё оставались под контролем. Но Портер видел в её выражении что-то другое. Она ему не верила. Хуже того, она не хотела ему верить. Он видел такие же выражения лиц у парней, бездельничающих на улице. Они потеряли всякую надежду. Они больше не считали, что могут что-то сделать сами, и никто другой не сможет их спасти. Они просто ждали смерти. И чем скорее закончится их жизнь, тем лучше.
— Просто подожди и увидишь, — пробормотал Портер, когда Асад взял его за плечо и повёл обратно к двери.
Но она уже закрыла глаза.
Асад посмотрел на неё. — Ещё одна ночь страданий, и тогда твои мучения закончатся, — тихо сказал он.
— Я уведу тебя от этих ублюдков, — подумал Портер про себя. Или я, черт возьми, умру, пытаясь это сделать.
ДЕВЯТНАДЦАТЬ
Портер шел рядом с Асадом по узкому, сырому коридору. Он знал, что воспоминание о том, что он только что увидел, останется с ним на всю оставшуюся жизнь — все двадцать часов. Женщина, привязанная к столбу, совсем не была похожа на молодую, сильную, находчивую женщину, о которой каждый вечер говорили по телевизору дома. Она превратилась в скелет с кожей и венами.
Эти ублюдки держали ее всего пять дней. И они уже выжали из нее все силы и сопротивление.
Портер знал, что должен сохранять спокойствие. Внутри он бушевал, но знал, что должен скрыть это от Асада. Проявить даже малейший намек на эмоции было бы ошибкой. Он должен был заставить Асада поверить, что он здесь в качестве переговорщика. Ему нужно было убедить этого человека, что он может что-то для него сделать, предложить какую-нибудь сделку, которая хотя бы отложит казнь на несколько дней. В крайнем случае, он мог бы добиться, чтобы её сняли с костра и дали ей немного отдохнуть.
Но что? Они обсуждали это в — Фирме», и, кроме освобождения заключенной в Гуантанамо, ничто из предложенного не звучало убедительно. В ближайшие несколько часов, понял он, ему предстоит принять самое трудное решение в своей жизни. Попытаться договориться? Или сосредоточиться на освобождении Кэти голыми руками?
Но что, черт возьми, я могу сделать? Один человек против, может быть, десятков?
До главного перекрестка, где заканчивалась лестница, ведущая вниз от лифтовой шахты, оставалось совсем немного пройти. Хезболла, очевидно, выбрала эту часть шахты своей главной базой. Насколько далеко простиралась шахта, сказать наверняка было невозможно: с поверхности казалось, что когда-то это было довольно крупное сооружение, так что она могла тянуться на многие километры. Даже если была занята лишь крошечная её часть, Асад и его люди знали всю планировку и почти наверняка заминировали остальную часть, чтобы справиться с любыми потенциальными нарушителями. Даже если бы каким-то чудом я точно знал, где мы находимся, и мне удалось бы передать координаты в Лондон, полку было бы трудно проникнуть в это место.
Портер осматривал территорию по пути, стараясь знать каждый сантиметр земли и запоминая каждое лицо. Те же двое охранников все еще молча стояли у двери Кэти, но он предположил, что смена дежурства происходит, вероятно, три раза в день: в любой хорошо организованной армии восемь часов — это максимальный срок дежурства, который может отработать человек, прежде чем он начнет уставать и терять бдительность, а банда Асада показалась Портеру довольно профессиональной. Он мысленно отметил, что попытается определить время смены: возможно, есть несколько секунд, в течение которых можно незаметно пробраться в комнату Кэти. Когда они вошли в главное место встречи в туннелях, Портер заметил еще двух тяжело вооруженных мужчин, стоящих на страже у подножия лестницы. В общей сложности, по подсчетам Портера, он видел от пятнадцати до двадцати разных парней с тех пор, как они сюда прибыли, включая тех, с кем они ехали на — Мерседесе. По приблизительным подсчетам, его могло быть вдвое больше: одни спали, другие находились в разных частях шахты, третьи дежурили наверху. Это означало, что здесь могло находиться до сорока бойцов — Хезболлы.
Сорок к одному, мрачно подумал Портер. Это просто самоубийство.
Асад направил его к третьему туннелю, ведущему от главного места встречи. Как и коридор, в котором содержалась Кэти, он тянулся примерно на тридцать ярдов назад, за исключением того, что в конце он спускался в то, что выглядело как глубокая расщелина, которую, должно быть, прорубила в скале горнодобывающая компания. Наверное, здесь некоторые из них ночуют, предположил Портер. От коридора отходили несколько небольших комнат, в каждой из которых на влажном полу лежало три-четыре соломенные кровати. Электрические лампы освещали часть пути, но некоторые из них были выключены, вероятно, для экономии энергии. Он увидел, как в каждой комнате сидят несколько человек. Некоторые из них чистили оружие или перекладывали патроны в пояса. Один или двое читали или писали письма. Остальные просто смотрели в пустоту. Как и везде солдаты, подумал Портер. Они пытались как можно больше отдохнуть, прежде чем начнётся следующая огненная буря.
— Это будет твоя комната, — сказал Асад. — Пока ты наш гость, можешь оставаться здесь.
— Как долго они рассчитывают, что я здесь пробуду? — подумал Портер. Их план — убить Кэти завтра вечером. Может быть, я стану следующим заложником после того, как они с ней закончат.
Он толкнул дверь. Это была не более чем пещера: пространство, где много лет назад шахтёры взорвали скалу. Она была четыре метра в глубину и около трёх метров в ширину. Асад опустился на колени, чтобы включить электрическую лампу, которая наполнила пространство бледным золотистым светом. В углу стояла соломенная подстилка и ведро с водой. Судя по запаху, здесь совсем недавно ночевали какие-то
