с запёкшейся кровью на скуле, но живой. Он шагнул внутрь — и замер, увидев Юджу.
Она стояла у стола, заваленного склянками, в моей старой рубахе, заканчивающейся на пару ладоней выше колен, перепоясанная верёвкой. Волосы собраны в короткий хвостик, ноги босые. Выглядела она… прекрасно. Я невольно засмотрелся.
Геб перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась буря эмоций: удивление, недоверие, гнев, растерянность.
— Ган, — сказал он глухо. — Что это значит?
Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.
Геб смотрел на Юджу. Юджа смотрела на Геба. А между ними висела тишина, готовая взорваться в любую секунду.
Глава 20
Геб стоял на пороге, тяжело дыша, и смотрел на Юджу так, будто перед ним привидение. Грудь Геба вздымалась, ноздри раздувались, пальцы барабанили по бёдрам, словно раздумывая сжаться в кулаки или остаться ладонями — нервный тик человека, который из последних сил сдерживается. На скуле, под запёкшейся кровью, пульсировала жилка.
— Ган, — выдохнул он. Голос звучал глухо, сдавленно, будто через силу. — Я жду объяснений.
Юджа не двинулась с места. Стояла у стола, скрестив руки на груди, и смотрела на Геба спокойно, без вызова, но и без тени страха. В моей старой рубахе, с босыми ногами, она казалась почти беззащитной — но я-то знал, что за этой хрупкостью скрывается сталь.
— Геб, давай спокойно, — я шагнул вперёд, заслоняя Юджу. — Она здесь, потому что ей больше негде быть. Ты сам помог её вывести.
— Я помощь помог тебе! Вывел в лес! — голос Геба сорвался на крик. Он сделал шаг вперёд, и я увидел, как побелели костяшки его наконец сжавшихся кулаков. — К тебе! Чтобы ты спрятал её там, а не тащил в наш дом, как потерянную скотинку! В конце концов, у неё есть свой дом в деревне! И родители…
Геб вдруг стушевался.
— Прости, — резко сбавил он обороты, кивнув Юдже, — забыл, что они погибли несколько лет назад.
— В лесу она бы не выжила, — сказал я, перехватив инициативу. — Ты сам знаешь. А её дом… куда, по-твоему, в первую очередь пойдёт искать Барак? А он ищет! Он не только своего Грила ищет! Я сам слышал!
— Где?
— Когда ходил к Сотару.
— Рассказывай.
Я коротко пересказал, что услышал в разговоре Сотара и Барака.
— Та-а-к, — пробормотал Геб задумавшись.
— Ясно одно. Барак будет выяснять, кто и куда отвёл Юджу. А это прямой путь к тому, чтобы предъявить тебе. А придумать что соврать, он горазд. Доказывай потом, что ты не… крюм! А параллельно Барак будет искать пропавших подельников и… это!
Я достал из кармана палочку, которой Барак собирал концентрат рады, и показал Гебу. Тот протянул было руку, но тут же отдёрнул.
— Даже не хочу её касаться.
— Хочешь не хочешь — неважно. Надо залечь на дно! Надо спрятаться пока. Я имею в виду, Юджу. А мы с тобой должны вести себя, как будто ничего не случилось. Я вообще ничего не знаю. Ты выполнил приказ и отвёл Юджу в лес. Там и оставил. Больше ничего. Это если спросят.
Геб дёрнулся, открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. Посмотрел на меня, потом на Юджу, потом снова на меня. Его лицо разгладилось — злость схлынула, оставив место чему-то другому. Страху.
— Ты хоть понимать понимаешь, что будет, если её найдут? — спросил он тихо. Голос дрожал. — Если Барак или кто из его людей увидеть увидит её здесь? Нас всех… всех троих… сожгут, Ган. Как чужаков. Как пособников. Ты понимаешь?
— Понимаю, — ответил я. — Но другого выхода нет. Это ненадолго, Геб. Обещаю.
Геб зажмурился, потёр лицо ладонями. Когда он открыл глаза, в них плескалась такая усталость, что у меня сердце сжалось.
— Ненадолго, — повторил он. — Ладно. Пусть. Но если что-то пойдёт не так — я тебя предупреждал.
— Предупреждал, — кивнул я.
Юджа шагнула вперёд, встала рядом со мной. В её глазах мелькнула благодарность — короткая, едва уловимая.
— Я не доставлю хлопот, — сказала она тихо. — И если будет нужно — уйду. Сама.
Геб посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг усмехнулся — устало, беззлобно.
— Уйдёт она… — пробормотал он и тяжело опустился на лавку. — Ладно. Давайте ужинать. Раз уж вы тут без меня наготовили.
Юджа поставила на стол котелок с дымящимся варевом. Геб принюхался, и его лицо изменилось — напряжение чуть отпустило, брови поднялись в удивлении.
— Это что? — спросил он, заглядывая в котелок.
— Похлёбка, — пожала плечами Юджа. — Из того, что нашла. Коренья, травы, немного вяленого мяса. У вас тут с припасами, конечно, небогато, но кое-что сообразить можно.
Геб зачерпнул ложкой, попробовал. Замер. Попробовал ещё раз.
— Боги, — выдохнул он. — Я лет сто такого не ел. С тех пор как…
Геб недоговорил, но я, кажется, понял, о чём он.
Юджа тихо села напротив. Я тоже взял ложку. Похлёбка и правда была отличной — наваристой, ароматной, с каким-то неуловимым пряным вкусом.
— Ты где так готовить научилась? — спросил Геб, уплетая за обе щеки.
— В полевых условиях, — туманно ответила Юджа. — Когда долго живёшь без нормальной еды, быстро учишься делать что-то съедобное из подножного корма.
Геб хмыкнул, но расспрашивать не стал. Вместо этого налёг на ложку с удвоенной силой.
Я воспользовался моментом сменить тему и выложил всё, что ещё узнал от Сотара.
— Он предложил мне обучение, — сказал я. — У какого-то мастера кристаллов, которого он знает.
Геб замер с ложкой у рта.
— Что? — переспросил он.
— Сотар сказал, что сборщик кристаллов — это только начало. Что есть мастера, которые понимают суть камней. И что он знает такого человека.
Геб медленно опустил ложку. Его лицо стало напряжённым, глаза сузились.
— В деревне нет мастера кристаллов, — сказал он тихо. — С тех пор как не стало отца.
Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Отец. Настоящий Ган был сыном мастера кристаллов. Это многое объясняло — и видение, и то, как легко у меня пошли навыки.
— Значит, либо Сотар знается с кем-то из других деревень, — продолжил Геб. — А это… это уже само по себе плохо. Если это так, и мы сможем это доказать… Сотару конец. На части, и в огонь! Чужаки никогда не приходят с добром. Один круг — одна деревня!
Последнюю фразу Геб снова произнёс, как мантру. Я покосился на Юджу. Она смотрела и думала. Знает ли она, что за бред про одну деревню? Судя по выражению лица — знает.
— Либо? — спросила Юджа. — Есть другой вариант?
Геб посмотрел на неё. В его глазах мелькнул страх.
— Либо
