стороны. Я улыбнулся, развернулся и зашагал к указанному адресу.
Дом с зелёной дверью нашёлся быстро. Я постучал, и через минуту дверь приоткрылась. В щель выглянул тощий, высоченный мужик с длинным носом и глазами, похожими на две смородины. Морщинистый, лысый, с редкой седой щетиной на подбородке.
— Чего надо? — проскрипел он.
— Кристаллы продать, — сказал я, доставая из кармана три штуки.
Морн выхватил их, повертел перед носом, понюхал.
— Откуда?
— От отца остались, — соврал я.
Не представляю, знает меня Морн, но отца он, скорее всего, знал, раз скупал кристаллы. Наверняка вся эта затея как-то логично организована, но я пока в экономику не лез. Мне и без неё было с чем разбираться.
— Пять дзи, — отрезал он.
— За все?
— За все.
Я вспомнил старуху, которая давала восемь за два. Этот скряга просто издевался.
— Спасибо, я подумаю, — сказал я и забрал кристаллы.
Морн захлопнул дверь, даже не попрощавшись.
Вот и поговорили. А я ещё думал, что старуха-скупщица неразговорчивая.
Корявую фигурку кристалла на двери я снова разглядел не сразу. Мне даже показалось, что на этот раз и дом, и дверь другие. Но я мог и ошибаться. В конце концов тогда я был совершенно не в себе.
— Принёс? — знакомо проскрежетало изнутри, едва я занёс руку, чтобы постучать.
Я кивнул.
— Заходи.
Старуха открыла дверь. Такое ощущение, что голосовые связки скупщицы поменялись местами с дверными петлями. Голос скрипел, а петли работали бесшумно. Я шагнул в тёмный проём.
И в тот же миг мир вокруг изменился.
Только на крохотное мгновение.
Я снова увидел золотистую паутину. Корни, уходящие в землю. И там, глубоко внизу — чёрную тварь. Она дёрнулась, потянулась ко мне, и…
Дверь захлопнулась за спиной. Видение исчезло.
Я стоял в полумраке дома старухи, тяжело дыша. Руки дрожали.
— Чего встал? — проскрипел голос. — Проходи давай, не маячь.
Старуха смотрела на меня бельмастыми глазами и ждала.
Я помялся ещё немного, отходя от видения. Что это вообще такое было?
— Ты чего такой дёрганый?
— Ничего, — ответил я, стараясь унять дрожь. — Кристаллы принёс.
Я протянул три штуки. Старуха взяла их, понюхала, повертела.
— Десять дзи, — сказала она.
— Пятнадцать, — ответил я на автомате.
Старуха хмыкнула.
— Снова торгуешься? Понравилось, что ли? Ладно. Четырнадцать, и проваливай.
— Идёт.
— Отдаю четырнадцать дзи.
[Ваш баланс изменился
Ваш баланс: 24 дзи]
Отлично! Я шагнул к выходу. Не хотелось мне здесь задерживаться надолго.
Но когда я перешагивал порог снова тот же эффект — только слабее, едва заметно. Паутина, корни, тьма внизу — и всё исчезло, стоило выйти наружу.
И снова никаких запахов внутри. Будто попал в стерильное помещение. Но как такое возможно?
Я помотал головой. Что за чертовщина тут творится?
Я обернулся, но дверь уже захлопнулась. Старуха не вышла проводить.
Ладно. Будем разбираться со всем по порядку.
Теперь к Сотару. Как бы мне ни хотелось идти к нему. Особенно, зная, что, скорее всего, Барак работает именно на него, но нигде больше я не достану реактивов. А значит, берём себя в руки и делаем морду кирпичом.
До аптеки Сотара оставалось метров пятьдесят, когда я услышал голоса. Знакомые. Очень знакомые.
Я замер, прижался к стене ближайшего дома. Выглянул из-за угла.
У входа в аптеку стояли двое. Сотар — с длинным хвостом чёрных волос, в перепачканном реактивами фартуке. И… Барак.
Они говорили вполголоса, но ветер доносил обрывки фраз.
— … нашёл их? — это Сотар.
— Нет, Грил как сквозь землю провалился. Со своими придурками. Да ещё, похоже, забрал добытчик.
— Ты с ума сошёл! — зашипел Сотар. — А девка?
— Тоже нет. В Доме Стражей сказали, её выгнали из деревни по распоряжению старосты. Но больше никто ничего не знает. Или не говорят… уроды!
Сотар помолчал.
— Барак, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что если они узнали…
— Знаю, — перебил Барак. — Но пока ничего не ясно.
— Это могут быть наши любимые братцы?
— Сомневаюсь, — фыркнул Барак. — Малец у меня на крючке. Попросил отсрочку семь дней. Дальше возьмусь за него плотно.
— Смотри не переусердствуй. Он нам нужен. Теперь, когда…
Ветер сменился, и я не расслышал продолжение.
Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. О ком он говорил? О нас? Мы узнали? Но что? Грил с теми дебилами? Они? Чёрт! Ничего не ясно.
Одно было понятно: нас пока не подозревают ни в исчезновении Грила, ни в спасении Юджи. И это было отлично! А значит, я мог идти в логово к дьяволу, прикинувшись невинной овечкой.
Я с трудом заставил себя отлипнуть от стены, выдохнул, улыбнулся и как ни в чём не бывало, зашагал в направлении заведения Сотара.
Глава 19
Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и шагнул вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя улыбнуться. Самая обычная улыбка. Ничего не случилось. Я просто иду к лекарю за реактивами.
Барак стоял у входа, набычившись, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо пылало багровым румянцем, желваки ходили ходуном, а в глазах полыхало такое бешенство, что, казалось, ещё секунда — и он взорвётся. Ноздри раздувались, губы были плотно сжаты в тонкую бледную линию. Он напоминал разъярённого быка, который вот-вот сорвётся с привязи.
— О, какие люди! — я изобразил удивление. — Барак, Сотар. С добрым утром.
Барак дёрнулся в мою сторону, но Сотар мягко и властно положил руку ему на плечо. Длинные пальцы лекаря сжались, и Барак замер, хотя всё его тело вибрировало от едва сдерживаемой ярости.
— Ган, — голос Сотара сочился медовой сладостью. Он улыбался — широко, открыто, но улыбка не касалась глаз. Те оставались холодными, колючими, внимательными. — Какая приятная неожиданность. Слышал, что ты поправился. Теперь я готов поверить тем слухам. Ты к нам по делу или просто мимо проходил?
Вот же гнида. Слухи… рад… неожиданность… Знал он всё. Уверен, Барак доложил сразу, как только узнал сам.
Я перевёл взгляд с одного на другого. Барак смотрел на меня с такой ненавистью, что, будь взгляды материальны, я бы уже превратился в горстку пепла. Его правая рука нервно дёргалась, сжимаясь и разжимаясь, словно он с трудом удерживал себя от того, чтобы не вцепиться мне в глотку. Чего он так дёргается? Или не простил мне отсрочки в семь дней? Осознал, что проиграл ту дуэль и теперь рвёт и мечет? Возможно. Да, плевать на него сейчас. Здесь главный Сотар. С ним и стоит вести беседу.
— По делу, — ответил я как
