у Сотара есть покровитель повыше. Из тех, кого не принято называть вслух. Надо заканчивать эти игры, — вдруг резко и решительно произнёс Геб. — Мы знаем, что Барак и Сотар повязаны. Один убивает людей и извлекает из них концентрат рады, а второй… второй, скорее всего снабжает Барака ядом топольника. Надо брать эту шайку!
— И что ты им предъявишь? — удивился я такой воинственности брата. — У нас только то, что мы видели, и никаких других доказательств.
Геб отвёл взгляд, хоть всё ещё раздувал ноздри, словно готов был сорваться и идти «брать шайку» прямо сейчас.
— И кстати, Сотар не только снабжает Барака ядом. Он умеет кое-что ещё.
И Геб, и Юджа уставились на меня одновременно.
— Он умеет, как бы это сказать, перекрашивать кристаллы. Я сам видел, как он держал голубой кристалл с чем-то золотистым внутри, а потом кристалл стал зеленым.
— Чего? — удивился Геб.
У него даже челюсть отвисла.
Я пожал плечами. Честно говоря, ещё давно хотел рассказать, да то забывал, то время было неподходящее.
— Нее-е-ет, этого не может быть, — замотал головой Геб.
Я с сомнением взглянул на Юджу. Та улыбнулась и покивала.
— Сотар лекарь! Мы знаем это точно. Он не может делать такого! Это совсем другое…
— Наполнять радой кристаллы и менять их свойства могут Артефакторы, — произнесла Юджа, как бы ненароком.
Я этого, конечно же, не знал, но для Геба информация не была новой.
— Сотар не может иметь две профессии! Это просто невозможно, потому что невозможно!
Геб чесал затылок, пытался понять, что происходит.
— Возможно или нет, но я сам это видел, — я пожал плечами. И это значит, что Сотар как-то связан с получением концентрата. Полагаю, что та золотистая хрень в кристалле и был концентрат.
Геб покивал, соглашаясь, но явно думал о чем-то своём.
— Это же получается… — произнёс он, — что он может усиливать кристаллы… это полезно для деревни… Чем больше мощных кристаллов, тем лучше. А значит… — Геб снова задумался. — значит, в это может быть вовлечён сам староста. Ему важно чтобы деревня получала больше кристаллов. И чем мощнее кристаллы, тем лучше. Для возвышения деревни нужны подношения богам. Кристаллы… кристаллы наверняка идут туда…
— Погоди, — я жестом показал, что надо бы остановить этот поток сознания. Мне было сложно разобраться потому, что я не понимал сути. Но как спросить разъяснений напрямую, и при этом себя не выдать, я не представлял. Я взглянул на Юджу. И та, похоже, поняла, мои тревоги.
— Всё просто… — произнесла она. — Население деревни идёт по пути возвышения. Каждый в меру сил копит раду с помощью медитаций. Таким образом продвигается к следующему уровню. Но чтобы возвысилась деревня, уровень всех людей должен превысить уровень Круга, — я видел и понимал, что она делает. Юджа объясняла мне, как здесь всё устроено. Но откуда она сама это знала? Быть может, космодесы уже выяснили часть законов этого мира, знали их, но больше ни с кем не делились? Вопрос почему? — Но, как мы знаем, не все в деревне имею духовный корень, — продолжила размышлять Юджа, — и эти люди не позволяют деревне возвыситься. Но без них никак… кто будет работать в поле? И вот для того, чтобы позволить деревне двигаться дальше по ПУТИ, нужны кристаллы. Чем больше прокаженных нужно подтянуть, тем больше кристаллов требую боги в качестве подношения. И ты, Геб, думаешь, что таким образом, убивая прокаженных и получая концентрат, который дальше используют для усиления кристаллов, староста решает сразу две задачи? Снижает количество прокаженных, и увеличивает общак деревни?
Ого! Вот оно как? Я действительно многое не знал. Жаль, что у меня не было времени пообщаться с Юджей.
— Но ведь тогда выходит, старосте выгодно происходящее? — предположил Геб. — И уж не старосту ли имел ввиду Сотар, когда говорил о покровителе?
— Всё так, брат, но тогда зачем староста попросил провести расследование? — напомнил я Гебу. — Что-то не сходится.
— Надо брать! — снова выпалил Геб. — Брать ублюдков!
— Погоди, — я снова постарался успокоить брата. — А если это не староста? Если покровитель Сотара не он, а кто-то другой? И кристаллы вовсе не идут в общак деревни.
— Тогда куда? — удивился Геб.
— Я не знаю, — я развел руками. — Но мы выясним! Мы раскрутим всю цепочку.
Мы помолчали. Я вдруг подумал о Лиме. О том, как она появилась в моей жизни. О том, что она, кажется, действительно богиня. И что она должна многое знать. Похоже, всё это неспроста. А если у Сотара есть свой покровитель… из богов?
— Слишком много неизвестных, — сказал я. — Завтра пойду в лес. Попробую найти Лиму и спросить у неё.
Геб дёрнулся, хотел что-то сказать, но промолчал. Только кивнул.
— Что за Лима? — совершенно невинным голосом спросила Юджа и уставилась на меня, облизывая ложку. — Твоя девушка?
Я едва не поперхнулся. Геб лишь удивлённо приподнял бровь.
Спутать тон Юджи с чем-то другим было совершенно невозможно. Таким тоном девушки начинают разборки. Таким тоном говорят, когда готовы вцепиться тебе в горло и перегрызть его одним махом.
Но с чего Юджа так взъелась? У нас с ней ничего не было, кроме невинных обнимашек. С Лимой у меня тоже ничего, к тому же, она богиня. Но… и я готов дать отрубить себе палец, если не прав, Юджа ревновала. Она что-то услышала в моём голосе такое, что однозначно дало ей право определить место Лимы в моей жизни. Пусть она и ошибается, но я прекрасно помнил, как тонул в чёрных глазах Лимы и мечтал коснуться её руки на той тропинке.
— А ты шустрый, брат! — вдруг усмехнулся Геб.
Все его тяжёлые мысли и порывы, словно рукой сняло. Мы с Юджей разом на него посмотрели.
— Когда ты измельчил кристалл в порошок, я решил, что ты очень быстр, что ты невероятно быстро двигаешься вперёд по пути. Но сейчас… — Геб заржал так заразительно, что я тоже улыбнулся.
Юджа смотрела не меня сквозь щёлки глаз, а её губы готовы были потягаться в тонкости со струной. Кажется, её не слишком рассмешил комментарий Геба.
— Юджа, расслабься. Есть очень большой шанс, что подружка Гана — богиня тьмы и ночи.
Видимо, для Геба это однозначно говорило, что у меня с Лимой не выгорит. Я и сам так считал. И после того как узнал, кем она может оказаться, начал смотреть на общение с ней совершенно иначе. Но Юджа только хмыкнула и притворно улыбнулась.
Я поймал её взгляд и пожал плечами. Юджа скривила губы и отвернулась. Потом, явно взяв себя в руки, спросила:
— Травяного
