понравилось, он бы расстроился, и, зная его — а после нескольких недель вместе я чувствовала, что знаю, — он бы точно отказался от всего этого, лишь бы не потерять близость со мной. Рук был таким, я это заметила. Снаружи — каменный, отстранённый, но его поступки говорили больше любых слов. Он был бескорыстен. Ему было важно, что чувствуют другие.
— Да, — согласился он. — И если бы тебе не понравилось, это тоже было бы нормально. Но… — он быстро, уверенно развязывал красивую, ровную лестницу узлов между моими руками, — если тебе это всё-таки нравится, тем лучше.
Я повернула голову, посмотрела на его точёную челюсть и умный взгляд, сосредоточенный на верёвке. Хотела спросить, хочет ли он продолжать всё это, но не хотелось, чтобы это прозвучало как «Кто мы друг другу?». Такие вопросы мне редко приносили что-то хорошее. Мужчины, казалось, не любили ярлыков, а я жаждала определённости. Мне нужно было понимать, насколько могу привязаться, или заранее знать, стоит ли охранять сердце.
— Мне нравится быть с тобой, — сказала я так тихо, что сама удивилась, услышал ли он.
Нокс закончил развязывать верёвку, отложил её в сторону и большими пальцами нежно провёл по лёгким розовым следам на моих руках. Он поцеловал меня в висок.
— Мне нравится не просто быть с тобой, Джем, — отстранился ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я твой. На столько, на сколько ты захочешь, я твой.
Тепло разлилось по груди, и я с трудом удержала подступившие к глазам слёзы.
— Я тоже хочу тебя, — ответила я.
Он мягко коснулся моих губ, крепко прижал к себе, а потом устроился так, чтобы я могла удобно устроиться у него на руках. Он закрыл глаза, откинул голову на изголовье и выдохнул довольный вздох.
— Отлично. Теперь ты от меня не уйдёшь. Даже не пытайся.
Глава 26
Нокс
Правило #17: Подписывай свои вещи.
Следующие два дня с Джеммой пролетели, как беглое арпеджио (*Арпеджио — это музыкальный приём, когда звуки аккорда исполняются не одновременно, а последовательно, один за другим.), пробежавшее по всем счастливым нервам в моей голове. Мы будто нашли общий ритм, так естественно, словно всегда этого хотели, но гордость мешала нам раньше. Теперь, когда мы оба признались, что нравимся друг другу, дни складывались легко и гармонично, и я ловил себя на том, что жду утро и наслаждаюсь нашим совместным вечером.
Джемма не была той, кого можно назвать спокойной. Если бы эмоции отпускали дозировано, каплями из пипетки, она выливала половину флакона за раз. Но для меня, высохшего до состояния равнодушной надежды, каждая капля этой её живой натуры была как глоток воды в пустыне.
Проблема была в том, что над нашими отношениями висела тень вины, и я не знал, как её убрать. С одной стороны, мама предложила квартиру как подарок к помолвке. Это звучало чертовски заманчиво, и Джемма, казалось, была готова поддерживать этот спектакль, пока нам это выгодно. Но с другой — это было неправильно. Я знал, мама не хочет этой свадьбы, значит, у неё есть какой-то план. Либо трюк, либо способ отпугнуть Джемму.
Это чувство тревоги следовало за мной на работу и обратно, исчезая только рядом с Джеммой. Азура корпела над нашим договором аренды, ища лазейки. Я старался не думать об этом.
И это было несложно, потому что Джемма отвлекала слишком сильно — до абсурда. Во вторник в четыре дня она написала, что нашла решение нашей «проблемы с Тыквой» и попросила встретиться в хозяйственном магазине после моего приёма. Я мельком глянул на сообщение на смарт-часах, пока вносил записи в карточку пациента, и невольно улыбнулся.
Моя пациентка, будущая мама на последних неделях беременности, откинулась на руку, шурша бумагой.
— Доктор Рук, вы умеете улыбаться? Я и не знала.
Я поднял глаза, чувствуя, как к шее приливает кровь.
— Простите. Это непрофессионально, я не привык получать сообщения днём. — Я отметил в её карте повторно проверить давление через две недели. Сегодня оно было на грани.
— Новая девушка? — приподняла брови. У неё было тонкое лицо, а живот казался меньше, чем у других на таком сроке. Ей дали бы месяцев четыре, а не восемь.
Я удивлённо посмотрел на неё.
— Так заметно?
— Очень, — усмехнулась она.
Я кашлянул, закрывая карту.
— Да, всё ещё ново. Но обещаю, в следующий раз телефон уберу. Есть ещё вопросы?
— Нет, — отозвалась она буднично, выпрямляясь. — Идите, доктор. Вы ведь были одиноки все три мои беременности, знаете?
Я нахмурился.
— Вы… заметили?
Она подняла руку с обручальным кольцом.
— Серьёзные отношения видны. На вас я такого не видела.
— Хм, — улыбнулся я, полностью переключаясь на неё. — Наблюдательная. Есть советы?
Она задумалась и ответила:
— Если приходится спрашивать себя, она ли та самая, значит, нет. Когда встретите — будете знать.
Судя по улыбке, она говорила легко, но её слова попали прямо в цель. Потому что я уже знал. Ни разу не сомневался, что Джемма мне подходит. Я сомневался только в другом — чувствует ли она то же самое и достоин ли я её. Но в том, что она моя, сомнений не было.
Когда я вышел из кабинета, достал телефон, чтобы перечитать сообщение.
Джемма: Нашла временное решение проблемы с Тыквой. Встретимся в хозяйственном после работы? Я освобожусь, когда ты закончишь.
Улыбнувшись, я написал.
Рук: Я почти закончил. Буду там через двадцать минут.
Джемма: Пунктуален как всегда, доктор Рук. До встречи!
Покачав головой, убрал телефон и постучал по стойке сестринского поста. Мэдисон подняла глаза от компьютера и махнула.
— Последняя?
Я кивнул.
— Последняя. Я ухожу, если ты справишься.
Она подняла большой палец. Я отметил, что она даже не заколола волосы — день спокойный.
— До завтра.
— Слушай, — вдруг сказала она, сосредоточившись на мне. У Мэдисон одна прядь в короткой стрижке была выкрашена в ярко-оранжевый, а на её форме красовались призраки. — Завтра Хэллоуин. Не шучу, надень хотя бы клыки. Мы все будем в костюмах. Пациенты это любят.
Я скривился.
— Вечер испортила.
— Костюм, — повторила она, указывая пальцем, и тут же снова вернулась к экрану. В моей клинике была диктатура, и я точно был не главным.
Я проверил адрес из сообщения Джеммы и понял, о каком магазине речь. Собрал вещи, накинул пальто и вышел из украшенного гирляндами и листьями здания к машине. Большинство из нас парковалось на улице, чтобы не идти до гаража, а в такую погоду это был лучший вариант. Холодный ветер свистел сквозь голые деревья,
