Сэлинджер.
Глаза Николаса расширяются. Тобиас теряет самообладание. Он разражается смехом.
Я сердито смотрю на них обоих. — Это не смешно. Клянусь, она давит на все мои кнопки, включая те, о которых я даже не подозревал.
— Я чертовски люблю Имоджен, — заявляет Тобиас.
Я грохнул стаканом по столику. Мы с братьями много ссорились в детстве, но я уже много лет никого из них не душил. — Что ты сказал?
Он бросает взгляд на мои сжатые кулаки, но вместо того, чтобы отступить, как следовало бы, он напирает ещё сильнее. — Я же сказал, что люблю твою жену. — Его ехидная ухмылка чуть не расколола его лицо надвое. — А если бы ты не был таким идиотом, ты бы открыл глаза и увидел, что у тебя есть.
Я делаю движение. Николас вскакивает на ноги и хватает меня за руки, заламывая их за спиной. — Ой, полегче. Не запачкай кровью Аксминстер. Отец вас обоих убьет. Он старше его.
Тобиас встаёт на ноги, как всегда, лениво. У нас с ним похожий темперамент. Мы оба сохраняем спокойствие в критических ситуациях, но сейчас я веду себя скорее как Николас или Кристиан, чем как мой младший брат. Что со мной происходит? Ненавижу это чувство потери контроля, неспособности мыслить логически.
— Брат, когда бы ты ни хотел, я всегда готов. Можем прямо сейчас спуститься в спортзал и подраться, если тебе это нужно. Скажи только слово.
Его рассудительность лопает меня, как воздушный шар, и я обвисаю. Николас отпускает меня, позволяя мне плюхнуться на ближайший стул.
Я потираю лоб. — Почему она так на меня действует?
Мои братья переглядываются. Николас отвечает первым. — Ты уже знаешь ответ. Она давит на тебя, бросает тебе вызов, а ты не привык, чтобы кто-то тебе противостоял, разве что кто-то из нас, или папа, или, может быть, дядя Джордж. И, — он поднимает руки в воздух, — выслушай меня. Думаю, эта девушка тебе нравится больше, чем ты готов признать.
— Что неудивительно, учитывая, что она чертовски хороша, — добавляет Тобиас для пущего эффекта, заслужив хмурый взгляд в качестве компенсации за свои слова.
— Ты бы не подумал, что она такая уж крутая, даже если бы она тебе бровь воском выщипала. Ты хоть представляешь, как больно её отдирать?
— По крайней мере, это была не твоя мошонка. — Его ответ был таким быстрым, что я чуть не получил травму шеи.
— Знаете, что, по-моему, заставило бы вас обоих почувствовать себя лучше? — спрашивает Николас.
Я догадываюсь, к чему он клонит, но я жестом прошу его все равно высказаться.
— Ей нужен хороший трах, и тебе тоже.
Мне хочется сказать им, что я планирую это сделать, но у меня ещё восемь дней, прежде чем я смогу спокойно с ней переспать. Если бы мои братья знали, что я не собираюсь исполнять свой долг — заводить детей, чтобы продолжить род, у них не будет другого выбора, кроме как рассказать моему отцу, а я не могу этого допустить. Мои братья, хоть и преданы мне, больше всего они преданы отцу.
Скоро Николас женится, и я не думаю, что пройдёт много времени, прежде чем он подарит Элизабет ребёнка. Тогда я буду чувствовать себя комфортно.
— Смени пластинку, — я протянул ему стакан. — И принеси мне выпить.
Глава 24
ИМОДЖЕН
Я стараюсь избегать Александра в ближайшие несколько дней, что, честно говоря, не так уж и сложно, учитывая, что я его и так почти не вижу. После его выходки в комнате страха я не уверена, что смогу отомстить, проведя по краю его стакана кусочком чили из скотча или напустив ему в ботинки пауков. Учитывая его скрытую угрозу, пожалуй, лучше сдерживаться хотя бы несколько дней.
Но когда наступает утро вторника, я не могу больше выносить изоляцию ни минуты.
Саския и Тобиас, похоже, постоянно где-то отсутствуют, не было ни одной встречи, где я могла бы случайно пересечься с Вики, а Эмма слишком занята, чтобы я могла рассчитывать на её постоянную поддержку. Даже групповой чат с моими однокурсниками затих: каждый из них занялся своей карьерой и, естественно, оставил свою прежнюю жизнь позади.
Я хочу домой. Мне нужно домой. Проблема в том, что если я спрошу маму, можно ли мне приехать в гости, она скажет, что ещё слишком рано.
Лучше просить прощения, чем разрешения, верно??
Пока я не потеряла самообладание, я бронирую билет на самолет на ближайшую субботу. Я бы лучше полетела сегодня, но регулярный семейный ужин Де Виль, который проходит в первую пятницу каждого месяца, состоится на этой неделе, и хотя мне всё равно, что моё отсутствие выставляет Александра в дурном свете, мне не всё равно, как это выглядит в глазах Чарльза. Я люблю и уважаю отца Александра, и, как бы я ни была одинока и тосковала по дому, он не заслуживает публичной пощечины.
Приняв душ и одевшись, я направляюсь в столовую, останавливаясь у места Александра во главе стола, чтобы оставить визитку, которая, я знаю, вызовет реакцию. Есть что-то в том, как он выходит из себя, что постепенно начинает меня затягивать. К тому же, пока я не придумаю, как бы его вывести в нужном мне направлении, мелкие раздражения накапливаются.
Я благодарно улыбаюсь, когда Лорен ставит на стол дымящуюся чашку кофе. Я успеваю сделать лишь один глоток, как входит Александр.
Не обращая на меня внимания, он садится за стол и откладывает телефон. Лорен подходит и наливает ему стакан ледяной воды. Сначала я думаю, что он пропустил открытку или положил на неё телефон, но потом он поднимает её и читает.
— Что это? — Он размахивает этим в воздухе.
— Я подумала, что это может быть тебе полезно. Я нашла её в интернете. Сказала, что нужен татуаж бровей, у неё отменили запись, так что она может принять тебя сегодня утром. Отзывы у неё просто потрясающие.
Мрачная атмосфера воцаряется в комнате, и все три сотрудника одновременно замирают. Александр стоит как статуя, если не считать дрожащего мускула на челюсти и вспышки раздражения в его янтарных глазах.
— Омлет с сыром, — резко говорит он, поднимая телефон. Лорен тут же кидается в бой и выбегает из столовой, чтобы отдать заказ шеф-повару.
— Значит, нет? Честно говоря, я удивлена, что ты до сих пор ничего с этим не сделал. Не то чтобы ты не мог себе позволить это исправить.
Он опускает телефон, и взгляд, который он на меня бросает,
