моему, губы сжались. Всем известно, что Виктория не любит мою семью, и для неё это стало проблемой, учитывая, что её сестра скоро станет её членом после свадьбы с Николасом. Мне, в любом случае, всё равно, что она обо мне думает. Меня волнует только то, как она отравит голову Имоджен.
Хм. С Эммой легко справиться, и скоро она уедет обратно. Виктория — более сложная перспектива. Последнее, что мне нужно, — это её близкая дружба с Имоджен.
— В машине нет места. Виктория будет в полной безопасности, путешествуя с Шоном.
— Было приятно познакомиться, Эмма, — говорит Виктория, обнимая американку. — Надеюсь, мы скоро снова увидимся.
Не надейся. Я об этом позабочусь.
— Да, я тоже рада познакомиться. — Эмма и Виктория обнимаются, словно знают друг друга уже много лет, а не пару часов. Как только Виктория подходит обнять Имоджен, я фыркаю и смотрю на часы. Подняв взгляд, я вижу, что Эмма смотрит на меня, её губы сжаты в явном неодобрении. Я смотрю на неё, пока она не отводит взгляд от моего привычного хмурого взгляда.
Прижимая ладонь к пояснице Имоджен, я подталкиваю её к машине. — Эмма, ты можешь поехать с Ричардом. Я бы хотел… Поговорить с моей женой. — Мой тон не терпит возражений, пока я жду, когда Имоджен сядет в машину. Хлопнув дверью, я перехожу на другую сторону. Едва закрывая дверь, я активирую экран приватности и пристегиваю ремень безопасности.
И я жду. И жду. Повисает затянувшаяся тишина. Проходит пять минут, прежде чем она заговаривает.
— Ты не собираешься ругать меня за опоздание?
Я складываю руки на коленях и поворачиваюсь к жене. — Как думаешь, стоит?
— Нет.
— Тогда я не буду тратить слова.
Она хмурится. Хорошо. Чем больше она будет сбита с толку, тем лучше. Она попытается понять, что со мной происходит, и не заметит, что мы не едем в Оукли.
— Разве ты не беспокоился, что меня могли похитить?
Я тереблю манжеты рубашки. — Я точно знал, где ты.
— А, точно, — я киваю. — Телохранители и бэтфон.
И трекер у тебя в руке, дорогая жена. Я молчу, позволяя ей вести разговор. Мы сворачиваем из Лондона на юг, а не на север, но она не комментирует. Возможно, потому, что не обратила внимания, по каким дорогам мы сюда добирались, а она в Лондоне впервые.
— Мы разговорились за обедом. Было так приятно провести время с друзьями.
Используй это по полной, Маленькая Пешка. — Я не просил объяснений.
Она поворачивается, чтобы посмотреть в окно, и я готовлюсь что она засыпет вопросами о том, куда мы направляемся, но она, похоже, так и не поняла.
Глубоко вздохнув, она говорит: — Извини, я опоздала.
Я подавляю своё удивление, коротко кивая. — Я принимаю твои извинения.
Наступает ещё больше тишины. Она играет с подолом платья, потом с ремешком сумочки. Я закрываю глаза. Скоро будем. И тогда начнется настоящий ад.
— Как прошла встреча?
Я открываю глаза и поворачиваю голову влево, проводя языком по нижней губе. Она опускает взгляд, наблюдая за моими движениями взад-вперёд. Если я не ошибаюсь, она сжимает бёдра и вдыхает через нос. Моя маленькая пешка немного возбуждена.
Мои пальцы жаждут прикоснуться к ней, провести руками по её гладким, стройным бёдрам. Проскользнуть внутрь неё. Довести её до такого же оргазма, как в конюшне. Сколько бы я ни спал, каждый раз, я представлял звуки, которые она издавала тем вечером, наполняли мои сны. Эти прерывистые вздохи, то, как расширялись её глаза, когда приближался оргазм. Блеск пота на её верхней губе, который мне так хотелось слизнуть.
Шипение, которое она издала, когда я щелкнул хлыстом по ее клитору.
Хотя всё это спорно. К сожалению, у меня нет времени насладиться ею как следует, пока мы не доберёмся до места назначения, а после того, что я собираюсь с ней сделать, она вряд ли будет восприимчива.
— Это было… интересно.
Одно слово. Лилиан, мой психотерапевт, задала мне чертовски сложные вопросы о моём браке, и больше всего меня бесило то, что я не мог ей на них ответить. Лилиан никогда не даёт ответов, но иногда использует странный язык тела, который, если бы он говорил, говорил бы, что-то вроде: — Я называю это бредом собачьим, когда я сказал ей, что мои планы относительно Имоджен не изменились.
Они и не изменились, но она верит, что это не так, и у меня в животе жутко сжимается, словно она что-то задумала. Вид Имоджен, сияющей улыбкой и лёгкими шагами выходящей из машины вместе с подругами, заставил меня задуматься о том, что я собираюсь сделать… неприятно. Сначала мне было всё равно, насколько сильно я её раню, но в последнее время, каждый раз, когда свет в её глазах меркнет, часть меня ощущает её боль так же, как свою собственную.
Я достаю телефон и отвечаю на несколько писем. Имоджен тоже достаёт свой, и я ловлю на ней странную улыбку и взгляд в сторону машины. Она пишет Эмме, и то, о чём они болтают, делает её счастливой.
Это не продлится долго.
У меня сжимается грудь, и я потираю её. Когда машина замедляется, я ослабляю галстук и расстёгиваю верхнюю пуговицу. Она возненавидит меня за это, но, возможно, только возможно, это станет последней каплей. Катализатором, который толкнет её в пропасть. Отказать в дружбе человеку с характером Имоджен — это одно, но позволить ему попробовать её вкус, а потом снова отнять… это самое жестокое из всего.
Даже если бы я и сомневался, уже слишком поздно. Я запустил механизм, и теперь мне нужно действовать.
Имоджен не замечает, что мы остановились, пока я не отстегиваю ремень безопасности. Она поднимает голову и смотрит в окно. Мой самолёт стоит на перроне, вечернее солнце бликует в иллюминаторе кабины.
— Что мы здесь делаем? — Она обращает на меня внимание. — Что происходит?
Не обращая на неё внимания, я открываю дверцу машины и выхожу. Эмма уже на взлётной полосе, а Стивен стоит рядом с ней. Имоджен буквально выпрыгивает из машины, ее голова мотается между Эммой и мной.
Я стараюсь держать лицо в тонусе, возвращаясь к своей обычной отчуждённости, но вместо того, чтобы выглядеть естественно, я чувствую фальшь. — Эмма нас покидает.
У Имоджен отвисла челюсть, она раскрыла рот. — Нет, не может быть.
— Да, может. — Я смотрю на Эмму, которая так же ошеломлена, как и Имоджен. — Если бы ты позвонила заранее, я бы сказал, что Имоджен пока не готова к визитам. Она только осваивается здесь, и
