что неонуар имитирует не собственно настоящий нуар, а воспоминание о нем, которое может оказаться неточным или избирательным. Как отмечалось ранее, пастиш имитирует свое собственное представление о том, что он имитирует. В данном контексте это можно показать на еще одном примере, снятом после голливудских нуаров 1940–1950‑х годов. Дополнительный интерес здесь в том, что режиссер этого нуара, Франсуа Трюффо, называл его пастишем, но при этом он звучит и выглядит иначе, чем нуары, обсуждавшиеся выше: это «Стреляйте в пианиста» (Франция, 1960).
Фильм рассказывает о парижском тапере Шарли (Шарль Азнавур), который оказался втянут в конфликт между своими старшими братьями-уголовниками Ришаром и Шико и двумя местными бандитами, Эрнестом и Момо. Сбежав от них, братья прячутся в родительском доме в деревне. Эрнест и Момо похищают их самого младшего брата Фидо (живущего с Шарли), чтобы тот привел их к старшим. Новая девушка Шарли, Лена (Мари Дюбуа), везет его на машине к братьям, чтобы он мог их предупредить, но когда появляются Эрнест и Момо, она гибнет в перестрелке.
Хотя здесь есть явные отличия от голливудских нуаров 1940–1950‑х годов (отсутствие роковой женщины, широкоэкранный формат), в «Стреляйте в пианиста» узнается фабула и стиль нуара[165]. Сюжет фильма (снятого по мотивам романа «Там, внизу» (1956) автора нуаров Дэвида Гудиса[166]) создает мрачную атмосферу, в которой надежды неизбежно должны рухнуть под напором событий, над которыми герои не властны. Особенно это подчеркивает предыстория (показанная во флешбэках): Шарли был многообещающим концертным пианистом, пока его жена не покончила с собой, прежде рассказав ему, что своим первым успехом он обязан тому, что она переспала с влиятельным импресарио. Теперь он безымянный пианист, играющий в кафе одну и ту же мелодию, но Лена, узнав о его славном прошлом, убеждает его вернуться к прерванной карьере. Они идут в кафе, где Шарли собирается объявить о своем уходе, однако его владелец, Плин, приревновав Лену, затевает с ним потасовку, в которой Шарли его убивает. Шанс начать новую жизнь пропадает в мгновение ока. В конце фильма Шарли прячется вместе с братьями, ожидая прибытия их врагов. Лена приезжает сказать ему, что с него сняли обвинение в убийстве Плина, квалифицировав его как несчастный случай, но он лишается и второго шанса на счастье: Лену подстрелил один из бандитов, и она умирает на руках у Шарли. В конце фильма он снова играет тот же самый мотив в кафе, глядя перед собой невидящими глазами.
«Стреляйте в пианиста» — нуар не только в силу полного фатализма сюжета, но и со стилистической точки зрения — по освещению и монтажу. Сцена, которой после титров открывается фильм, показывает человека, зигзагами бегущего по мокрому от дождя тротуару, по-видимому, убегающего от автомобиля, фары которого светят прямо в камеру. Монтаж быстрый: фары, огни, мимо которых пробегает человек, и момент, когда он попадает под яркий свет уличного фонаря среди темноты и ночи, создают эффект мерцающей светотени. Шум автомобиля, гул мотора и скрип шин и тормозов подчеркивают ощущение угрозы и смятения. Ближе к концу длинные сцены ночных поездок на автомобиле (Эрнеста и Момо с похищенным Фидо, Лены с Шарли) освещены в совершенно нереалистическом стиле классического нуара так, слово от приборной панели исходит резкий свет, выхватывающий героев в темноте, а съемка с нижнего ракурса создает тени на подбородке и щеках.
В основной части фильма освещение не такое, в ней преобладает ровный свет, характерный для кино французской Новой волны. Но время от времени в фильм вторгается освещение из нуара. В одной из ранних сцен фильма Шарли и Лена возвращаются домой по хорошо и без драматизма освещенной улице, и вдруг она понимает, что за ними следят. Она показывает ему это в зеркальце, которое мы видим на крупном плане, после чего тащит его в боковую аллею, где они погружаются в светотень с резко очерченными темными и светлыми полосами света. Ощущение, что вас затягивает в опасный мир нуара, усиливается к концу фильма. Само чувство сосуществования двух миров, передающееся контрастом хорошо освещенного пространства и светотени, характерно для некоторых голливудских нуаров, где героя показывают в домашней обстановке, которую ему затем приходится покинуть (часто для того, чтобы ее защитить) (ср.: «Темный угол» (1946), «Поцелуй смерти» (1947), «Акт насилия» (1949), «Сильная жара» (1953)). В какой‑то момент даже кажется, что «Стреляйте в пианиста» некоторым образом это комментирует. Шарли возвращается домой, шагает по комнатам в темноте, проверяя, спит ли младший брат. Как и многие герои нуаров, он как будто живет в квартире за мигающей неоновой вывеской, и когда он ходит по ней, пространство то освещается, то погружается в темноту. Однако когда Шарли заходит в спальню и включает две маленькие настольные лампы, свет от них нейтрализует этот эффект: безопасный домашний свет отменяет угрожающее наружное освещение нуара.
Тем не менее, несмотря на всю эту «нуарность», «Стреляйте в пианиста» разительно отличается от неонуаров вроде «Жара тела». Во‑первых, потому что это фильм французской Новой волны, чей интерес к нуарам можно также заметить, например, в таких картинах, как «На двойной поворот ключа» (1959), «На последнем дыхании» (1960), «Стукач» (1963), «Альфавиль» (1965) [Vincendeau, 2007]. Несмотря на всю саморефлексивность и трансгрессии (откровенную сексуальность, роковую женщину, которой удалось уйти от возмездия), «Жар тела» — классический мейнстримный голливудский жанровый фильм. А «Стреляйте в пианиста» принадлежит к Новой волне, не только в силу стилистических особенностей, отступлений, недосказанностей, гэгов, резкой смены кадров, вольной операторской работы и даже освещения, но и в силу того, как фильм относится к жанру. Если «Жар тела» обладает ровной стилистикой, пусть даже это неостилистика, то «Стреляйте в пианиста» постоянно меняет тональность. Описанная выше сцена с человеком, бегущим по улице, сразу вызывает чувство тревоги (нуар), но потом он врезается в уличный фонарь (слэпстик), падает, и ему помогает подняться прохожий, с которым он быстро заводит непринужденный разговор о превратностях семейной жизни (социальный реализм). Такие перепады повторяются на протяжении всего фильма, который переключается и на другие жанры, в частности на вестерн в сцене финальной перестрелки. Такие перемены в тональности и жанровых отсылках создают пастиччо пастишей, с перебивками, которые периодически сталкивают зрителя лоб в лоб с фактом имитации и упоминаний.
Подобные приемы иногда интерпретировались как антинуар. Жан-Поль Тёрёк в журнале Positif в 1961 г. писал, что жанр триллера «почти умер» и в любом случае не годится для Франции, поэтому «Стреляйте
