Однако ни один из них не подействовал на тело адмирала, а найдены они были в изолированных антителами гранулах, обнаруженных в пищеварительном тракте при подробном сканировании. Детальное исследование показало, что сами «гранулы» покрыты неким токсичным веществом органического происхождения, которое и делает данные гранулы устойчивыми и не дает ядам выпасть из плена. В глубине ран на лице нашлось то же вещество, только тут оно не давало краям раны срастись, воздействовало на нервные окончания, вызывая жгучую боль и зуд.
Пробы получилось взять и из ран и около гранул с ядами. Но при извлечении данное вещество начинало распадаться воспламеняясь на второй минуте нахождения вне тела Лаиентра.
Странное поведение этой субстанции дало жизнь гипотезе о ее магическом происхождении.
На данном этапе исследования этого интересного случая, врачи еще не имели достаточных оснований, которые бы гарантировали, что извлечение гранул с ядами хирургическим путем будет безопасен. Магическое вмешательство было отметено сразу, поскольку оба яда, обнаруженные в теле Лаиентра Шеос, в случае применения магии только ускоряют свое действие, чем и особо губительны для магических существ.
В целом, получалось, что адмирал страдал исключительно от токсинов, выделяемых этим неизвестным веществом и сопутствующих им болевого синдрома и зуда в ранах на лице. Вместе с тем, количество токсинов было недостаточно для смерти высшего вампира.
Поддержание и чистка крови в регенераторе давали лишь временный эффект длинной не более 12 часов.
Лаиентр Шеос вполне отдавал себе отчет откуда растут ноги всей этой идиотской ситуации, но ничего дельного предпринять не мог — слабость накатывала волнами. На все расспросы матери он отмалчивался, за что получал упреки и язвительные замечания. Но как бы мать его не отчитывала за его промахи, она все-таки переживала за своего сына. Поэтому, когда он разрешил уложить себя на трое суток в регенератор, — Исена Шеос обратилась к нужным специалистам, которые были в состоянии собрать подробную информацию о делах сына с момента возвращения из ссылки.
На третьи сутки в регенераторе адмирал себя чувствовал полным сил и совершенно здоровым. Но кому как не ему была ясна обманчивость этого ощущения. После очередной дозы обезболивающего он сел и приказал принести плотный ужин. Сейчас было необходимо простимулировать тело и мозг к принятию продуктивных решений.
* * *
Прошел день и Сейаза пришла в норму. Благодаря ей совместными усилиями создали совершенно неслыханное техно-магическое хамство. Да-да именно так мы его и нарекли. Выглядело оно как небольшой черный сгусток сажи: маленький, черный, с крохотулишными мягкими ножками по всей окружности. Были у нашего детища глаза: шесть штук, расположенные равномерно по поверхности «тельца». Оное спокойно проникало с воздушным потоком в помещения. Детекторы его совсем не фиксировали ввиду малого размера и минимума магии, воспринимая его как естественное колебание фона.
Настроен он был поиск конкретного объекта — искомого артефакта-блюдца. Малый размер и вынужденные меры по ограничению заряда магии не давали развернуть большего количества функций. Поэтому помимо передвижения и заданного поиска наше изобретение могло главное: при обнаружении искомого оно издыхало высвобождая весь резерв, посылая таким образом сигнал к действию.
Самое интересным было то, что в качестве сосуда специфичной магии каттиса, которой были заряжены наши шпионы, выступала кровь Сейазы (меньше капли), замороженная в кристаллики, и покрытая сверху уже моей кровушкой. При получении сигнала об обнаружении через сеть заклинания от основного резерва (за счет него сажа-шпион осматривал и отслеживал артефакт) поступал слабый импульс к первому слою замороженного хранилища магии: верхний слой из моей крови вспыхивал, запуская цепную реакцию и извлекая, буквально сжатый в минимальный размер, достаточно приличный специфический магический заряд. Улавливать такие сигналы поставлены дополнительные устройства уже не нашего производства. Легкие в исполнении и незаметные в использовании, которые предлагалось установить недалеко от осматриваемых хранилищ. Вся информация стекалась в один артефакт.
Откуда такие познания в комбинации техники и магии крови Сейаза пояснить не смогла. Кивает на сработавшую механическую память. Ну да и ладно. Нам бы из этой передряги вылезти.
Неделя у нас ушла только на подготовку и внедрение системы слежения. Предусмотрительный каттис внедрил также систему самоуничтожения в случае, если нашего засланца обнаруживал кто-то глазастый.
Закончив с рассылкой шпионов мы принялись ждать.
Попутно я пыталась вернуть свой человекообразный облик, безумно завидуя Сейазе, щеголяющей в двуногом обличье. Ничего толкового не получалось. Как мне пояснили они с Клессом, это связано с тем, что в лисьем облике мне удобнее усваивать слопанную магию из системы безопасности и отращивать себе какую-то громадную ипостась. Где сея громадина отращивается я так и не поняла. Оставалось только надеяться, что в бегемота меня мое магическое «обжорство» не превратит.
Так мы маялись несколько дней, наблюдая как неминуемо приближается конец срока исполнения контракта.
В один из таких дней я снова валялась приобретенном специально для меня пушистом ковре и теребила собственный кончик хвоста. Да, определенно в этом что-то есть. Я выпустила когти и провела по пышному меху как расческой. А когти-то оказались втяжными, что еще раз доказывает, что никакая я не лиса. Клесс и Сейаза ушли за покупками — мы собирались отделить Доскол от прилипшего к нему артефакта, так как пока он был с ним трансформироваться как раньше, практически в любые предметы, он не мог. Я почти задремала, когда на артефакте-приемнике замигал огонек под номером 16 и раздался противный тонкий свист. Я прижала уши к голове и полезла к переговорному устройству.
— Клесс, у нас тут ожидаемое событие на 16 объекте, — совсем в духе шпиона доложила я.
— Давно поступил сигнал? — поинтересовался он.
— Только что. Давайте быстрее там и где можно посмотреть, что это за объект?
— В списке в интерактивной панели. Скоро будем. Докупим только кое-что, — ответил Клесс и прервал связь.
* * *
Лиэнэйя — единственная дочь императора системы Клеос сидела второй день под домашним арестом. Это затяжное наказание раздражало ее, как и приставленные болваны, что не давали ей сделать и шагу за пределы собственных апартаментов. В первый день она перебила большую часть тяжелого и травмоопасного, что нашла в своей комнате, об охрану. К чести последней, никто не пострадал, кроме гордости принцессы. В ответ на данную акцию протеста еду стали приносить в пластиковой посуде. Хрупких предметов к тому моменту уже не осталось, а увесистые были изъяты из оборота, так что комнаты приобрели несколько спартанский стиль.
