стул.
– Вы прочитали послание? – спросил он спокойным, лишенным всякого намека на поспешность голосом, садясь напротив.
– Да. Оно стало для меня неожиданностью. Признаться, я растеряна. Хочу узнать, что случилось с Юной и почему она оставила на меня завещание. Это слишком странно, учитывая, что она жена моего бывшего мужа. У них сын родился… я… – не договорив, обессиленно развела руками.
Его голубые глаза, казавшиеся просто сияющими на фоне седой бороды, внимательно рассматривали меня, проникая глубоко в душу. Тишина в кабинете затянулась, прерываемая только тихим тиканьем старинных часов на полке.
– Юна… – прошептал жрец, словно пробуя это имя на вкус. Его губы едва шевелились, но голос звучал ясно и отчетливо. – У нее была не простая судьба, но ее уход закономерен. В попытках обрести великую силу многие жизни потеряли. Вот и Юна не стала исключением. Забрав магический дар с места трагедии семьи, граяна обрекла себя на верную смерть от проклятия Хранителя пещеры. Какое-то время ей удавалось его сдерживать с помощью артефактов, но на то оно и смертельное проклятие, что набирает силу с каждым днем. Она понимала, что ее время ограничено. Она чувствовала приближение… конца. Поэтому и составила завещание за день до гибели. Магию рода Водемон можно было передать через ритуал только вместе с проклятием, но это все равно не спасло бы Юну от смерти. Сейчас же, заключенная в сосуд после гибели носителя, она чистая и мощная. Вам несказанно повезло стать наследницей такого древнего дара. Она выбрала вас достойной такой силы и оставила письмо. Наказала отдать его вам, – он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и взял со стола небольшую серебряную шкатулку. Открыл ее и показал содержимое. Внутри лежал сверток пергамента. – Прочтите, это часть завещания, условие, которое нужно выполнить, чтобы получить наследство.
Он встал и бесшумно вышел из кабинета, оставляя меня наедине с посланием от усопшей.
Глава 34
Я долго собиралась с моральными силами, чтобы заглянуть в письмо. Ходила из угла в угол, стараясь принять все эти страшные события и смириться. Перед глазами так и застыл образ черноволосой красавицы, что ворвалась в мою жизнь и перевернула ее с ног на голову.
– О, Вседержатель, Даркар – самый настоящий магнит для всякого рода проклятий! Невообразимо! – сокрушалась я.
Рука, дрожащая, словно лист осины на ветру, наконец-то коснулась конверта. Тонкая, почти невесомая бумага, с гербом рода Водемон, казалась на ощупь холодной и неприветливой. Я вскрыла его медленно, с осторожностью, с которой обращаются с раритетным фарфором. Внутри, на идеально ровно сложенном листе, чернели строчки, написанные изящным почерком, знакомым и в то же время чужим, словно призрачное эхо прошедших лет.
«Дорогая Мири», – началось письмо. Уже от этого обращения по спине пробежал холодный ручей. Так меня лишь близкие называют.
«Надеюсь, это письмо найдет тебя живой и невредимой, иначе все было зря!
Я начну свой рассказ с того рокового дня, когда лишилась всего, но перед этим хочу сказать, что ты вовсе не виновата в трагедии нашей семьи. Я придумала это, чтобы посмотреть на твою реакцию. Я тогда еще до конца не решила, кому оставить наследство в виде силы. Увидев в твоих глазах жалость и сочувствие к любовнице мужа, я сначала удивилась и долго искала подвох, а потом поняла, что это было искренне. А наш последний разговор в модном доме окончательно расставил все на свои места. Ты могла бы не предупреждать меня о задуманном Даркаром. Могла бы дождаться и поплясать на моих костях, но не стала. Ты пожалела моего малыша и меня, как мать. Это дорогого стоит! Благодарю! В тот день я определилась, какое имя вписать в строку завещания.
Знаешь, Мири, в других обстоятельствах мы могли бы стать хорошими подругами. Но случилось все именно так и нет заклинания, чтобы повернуть время вспять. Я принесла тебе много боли, но через нее ты обрела настоящее счастье. Хочу признаться, что это я нашла письмо от твоего отца, которое так долго скрывал от тебя Даркар, и через малышку Септу надоумила Сезара поискать послание в том ящике, куда я его переложила. Ты воспитала прекрасных детей. Они все беззаветно тебя любят, а Сезар и вовсе жить без тебя не может. Больше скажу, даже прислуга тосковала по истинной хозяйке дома.
Но вернемся в тот день, который я хотела бы забыть. Думаю, ты даже не узнала герб нашего рода, когда получила письмо из храма. А все потому, что мы никогда не славились силой, богатством и влиянием. Вайтер всегда хотел это исправить, но войти в чужой мощный род у него никогда бы не получилось. Ты знаешь, о чем я толкую. Твой отец в ту же секунду отклонил его предложение о женитьбе. Для всего Граяна стало неожиданностью, когда ты выбрала дракона и покинула родные земли. Уважаю! Надо иметь стальной стержень, чтобы отказаться от такой влиятельной семьи ради любви. Долгие годы мы потом искали новый источник силы, чтобы поднять род Водемон с колен. И вот нашли! Говорить о том, насколько опасно вскрывать древние источники, думаю, не стоит. Но тогда Вайтеру казалось, что мы справимся с откатом и новой силой подавим проклятие Хранителя. В тот день у них почти получилось. Они успели иссушить источник перед обрушением. Помню, как бежала в место трагедии, размазывая слезы по лицу. Самый ужасный день в моей жизни! Я разом все потеряла!
Вайтер был еще жив, когда я прибежала. Его рука торчала из-под завалов. Из последних сил я убрала камень с его окровавленного лица и заглянула в потухающие глаза брата. «Забери ее, не дай ей пропасть зря», – прошептал он мертвецким голосом и передал мне силу источника. Я тогда еще не знала, что вместе с магией получу смертельное проклятие. Оно притаилось черным зверем в углу темной комнаты и вырвалось наружу, когда я впитала новую силу.
Рыдая над телами родных, я смирилась с участью, что скоро отправлюсь к ним в иной мир. Но все равно продолжала сражаться за жизнь. Устроилась на службу к лучшему артефактору Граяна и с его помощью сдерживала набирающее силу проклятие. Старик Элм помогал мне, обучал, не задавал лишних вопросов, лишь молча наблюдал, как я, с дрожащими руками, работаю над сложнейшими задачами, закаленными магической энергией. Каждый день был борьбой. Проклятие, симбиоз могущества и медленной, изнурительной смерти, разъедало меня изнутри. Оно проявлялось в
