Несколько секунд Кэролайн смотрела на графа, потом ее глаза наполнились слезами, и это его погубило. Он обхватил ладонями ее лицо и, целуя ее не ласково и нежно, а без оглядки, алчно, страстно, вытирал большими пальцами капельки ее слез.
Кэролайн обвила руками его за шею, крепко прижала к себе, и тогда, как будто ждать еще хоть долю секунды сделалось просто невыносимо, он обхватил ладонью ее грудь и принялся мять упругую плоть, нежно сжимать сосок, катать его между большим и указательным пальцем, пока она не застонала.
Брент начал прокладывать поцелуями дорожку по ее скуле, шее и груди. Кэролайн часто задышала, положив руки ему на плечи, закрыв глаза, и, когда он накрыл ее свободный сосок ртом, она выгнулась и вцепилась в него, притиснулась еще ближе.
Он тоже придвинулся ближе, посасывая, наслаждаясь вкусом, лаская, как ему уже давно хотелось ласкать, ускоряя темп, чувствуя, как сердце колотится в груди и гонит по жилам кровь. Кэролайн отвечала взаимностью, оживая под ним, позволяя страсти высвободиться. Граф медленно провел ладонью от груди к талии и принялся ласкать бедро, сгорая от желания коснуться ее между ног, погладить, почувствовать, насколько она готова принять его.
— У тебя восхитительная кожа, — прошептал он сдавленным от желания голосом. — Мне так давно хотелось коснуться тебя.
Кэролайн никогда не чувствовала себя такой беспомощной перед его алчными порывами и своими отчаянными желаниями, которых не понимала. Брент был таким нежным с ней, таким щедрым, и теперь она хотела его, как никогда ничего не хотела в жизни.
С этой мыслью она взяла его руку, поднесла к губам, поцеловала ладонь и легко опустила ее к себе между ног.
Кэролайн вздрогнула от интимности прикосновения. Брент застонал, как будто в жизни не касался ничего более изящного и драгоценного. В следующий миг он уже снова целовал Кэролайн с лихорадочной жадностью. Свободным локтем он обхватил ее за шею, прижимая еще ближе, и начал двигать ладонью и пальцами, сначала медленно, потом все более интимно, пока она инстинктивно не приподняла бедра, моля о большем.
Кэролайн не могла дышать, не могла думать, ибо в ее голове не осталось ни единой мысли, кроме как о Бренте и волшебстве, которое он творил руками и ртом. Она тихо застонала, когда его язык снова сжал ее рот в уже знакомых объятиях. Сердце гром-, ко колотилось в груди, тело изнывало от желания какого-то другого, большего сближения. Она скользнула рукой по его груди и легко потерла соски подушечками больших пальцев.
Брент резко втянул воздух и медленно отпустил ее рот, поднимая голову, чтобы взглянуть на нее. Его лицо было жестким, напряженным, глаза сузились и затянулись поволокой, дыхание вырывалось короткими, хриплыми толчками. Граф смотрел на нее, пристально сосредоточившись на лице, и тут она поняла почему, ибо в этот миг его пальцы нежно вошли внутрь нее.
Она охнула и слегка выгнула спину, закрывая глаза от силы ощущений. Насладившись чувством, что наконец-то он вторгся этой маленькой частью себя во влажное тепло Кэролайн, Брент начал двигаться вверх и вниз, а большим пальцем продолжил водить по входу в ее расселину, теперь медленнее, но с прежней интенсивностью.
— Ты такая влажная, — сказал он осипшим, дрожащим голосом. — Ты создана для любви, Кэролайн.
Ее сердце преисполнилось эмоций, и она шепнула в ответ:
— Я создана, чтобы любить тебя.
Брент замер в полной неподвижности, замерла его рука, тело, дыхание, и Кэролайн на миг испугалась, что сказала что-то не то. Она открыла глаза и вновь посмотрела на графа, почти уверенная, что убила страсть, раскрыв такую интимную часть себя, но с первого взгляда поняла, что только подлила масла в огонь. Ее слова глубоко тронули Брента, она видела это в его лице, на котором сейчас танцевали отблески огня. Тогда, словно прочитав ее мысли, Брент убрал руку и перевернулся, накрыв ее своим телом.
Приникая к Кэролайн и распределяя на ней свой вес, он с благоговением целовал ее груди, тонко, легко проводя кончиком языка по каждому соску, потом не спеша двинулся вверх, чтобы покрыть поцелуями шею, щеку, губы, ресницы.
Кэролайн наслаждалась, чувствуя на себе мужчину, мужа, готового сделать ее своей женой. Повинуясь инстинкту, она шире раздвинула ноги, открывая ему более свободный доступ, запуталась пальцами в его густых, шелковистых волосах и принялась целовать его с такой же трепетной нежностью, как он только что целовал ее.
Брент чуть приподнялся, чтобы пропустить между ними свою руку. Найдя заветное место, он начал ласкать его, вырывая из ее груди стоны восхищения, радостного предчувствия наслаждения. Потом, когда Кэролайн была готова к его проникновению, он завладел ее ртом, выровнял тело и начал потихоньку продвигаться внутрь нее.
Она тут же напряглась под давлением его члена, и он прекратил движение. Брент обхватил свободной рукой ее грудь, погладил большим пальцем сосок и повторил попытку, но натолкнулся на такое же сопротивление.
Легко коснувшись губами ее губ, граф немного отстранился, сдерживая нетерпение. Одну руку он положил на лоб Кэролайн, второй ласково мял ей плечи и прижимал к себе.
Кэролайн позабыла обо всем, кроме желания чувствовать его. Она поворачивала бедра, чтобы теснее касаться его, томясь по полному соитию, поднимала и разводила ноги, чтобы внутренние части бедер терлись о его ноги. Это сводило Брента с ума. Он стиснул зубы и зажмурился, громко и тяжело дыша, приказывая себе не терять самообладания.
Она положила ладонь ему на грудь, ощутив сильное, быстрое биение его сердца. Брент подождал еще немного, потом устроился между ее бедер и снова попытался войти, продвинувшись уже чуть дальше, и боль сделалась слишком сильной.
— Брент…
Кэролайн съежилась, ее тело утратило податливость. Тут с Брентом что-то произошло. Он медленно приподнялся и заглянул ей в лицо. Его глаза скрывала тень, но черты лица смягчились, и спустя несколько мгновений неуверенности Кэролайн испугалась, что Брент передумал брать ее, потому что в нее трудно было войти.
— Пожалуйста, не останавливайся, — взмолилась она шепотом. — Ничего, если будет немного больно.
В воздухе воцарилась гробовая тишина, и вдруг Брент все понял.
— О, Кэролайн… — выдохнул он мучительно нежно. — Ты никогда этого не делала, верно?
Кэролайн не верилось, что Брент спросит у нее такое, лежа с ней в постели, почти соединившись с ней. Она думала, что он догадается по ее очевидной неопытности и боязливости, и, как видно, он прочел это в ее ошеломленном лице.
— Боже мой, — пробормотал он, и в его голосе и выражении лица была смесь недоумения и удивления.
