— Я знаю. Это восхитительно.
Брент втянул носом воздух и еще раз вошел в Кэролайн, нежно, внимательно вглядываясь в ее лицо, целиком погрузился в нее и замер.
Она, казалось, целую вечность заглядывала в самые глубины его глаз, потом крепче обхватила его ногами и медленно, без спешки задвигала под ним бедрами.
— Кэролайн…
— Отдайся мне, — прошептала она с жаром и страстью, ускоряя движения. — Отдайся мне.
Внезапно граф изменился в лице, его глаза расширились.
— О господи, о господи…
И тогда он с силой рванулся в нее, потом еще и еще, крепко зажмурив глаза, запрокинув голову, цепляясь за ее руки как за спасательный трос. Кэролайн поднималась навстречу каждому его толчку, прижимала его бедра к своим, толком не зная, что делает, но отчаянно желая продлить экстаз, который он находил в ней, из-за нее, внутри нее.
По-прежнему часто и тяжело дыша, Брент уронил голову и повалился на Кэролайн, потом обхватил ее руками и крепко прижал к себе. Она никогда в жизни не ожидала, что найдет такое удовлетворение, такую несравненную теплоту близости в брачном союзе, и теперь лелеяла ее с большим благоговением, чем свои утонченные лиловые розы. С этого дня муж значил для нее гораздо больше, чем все это.
Тесно прижавшись к Бренту, она обвила руками его шею.
— Ты тоже мне принадлежишь, — шепнула она ему на ухо.
Граф поцеловал ее в щеку, провел пальцами по длинным, рассыпавшимся по подушкам волосам.
Долгое время они тихо лежали, слушая, как потрескивают догорающие дрова, и ласкали друг друга. Наконец Брент пошевелился и осторожно соскользнул с жены. Но вместо того чтобы устроиться рядом и обнять ее, как ожидала Кэролайн, он повернулся к краю кровати и сел.
— Почему ты уходишь? — робко спросила она.
Брент с удивлением оглянулся на нее, а потом понимающе улыбнулся.
— Я не ухожу от тебя, Кэролайн. Я собираюсь подбросить дров в камин и зажечь пару свечей, чтобы как следует полюбоваться, как моя молодая жена лежит обнаженной на моей постели, а потом помыть тебя там, где сделал больно.
Это успокоило Кэролайн, пока она до конца не поняла смысл его слов.
— Уверена, я сумею помыться сама, — тихо возразила она, начиная подниматься.
Брент прогнулся назад и схватил ее за лодыжку.
— Ты никуда не пойдешь, и хватит смущаться или бояться, что я увижу тебя или коснусь. — Он отпустил ее и поднялся. — Я еще много лет буду делать и то, и другое.
Кэролайн заставила себя расслабиться, наблюдая, как муж двигается по комнате, подбрасывает поленья в камин и зажигает свечи у кровати. Потом он налил в миску воды из кувшина, положил туда мягкую мочалку и вернулся к ней.
Она разглядывала обнаженное тело, дивясь его физической красоте.
— О чем ты думаешь? — негромко спросил он, убирая с нее одеяло и присаживаясь рядом.
Кэролайн поежилась от внезапной прохлады, но села чуть выше на постели и откинулась спиной на подушку, опираясь на широкую переднюю спинку кровати из красного дерева и не сводя глаз с лица Брента.
— Я гадала, почему Господь подарил мне тебя.
На долю секунды это выбило его из равновесия, но потом он улыбнулся, поставил миску на столик у кровати и выжал мочалку.
— Чтобы удовлетворить тебя, быть может.
Кэролайн прелестно хихикнула, зарделась и бесстыдно призналась:
— И ты великолепно справился с этой задачей.
В ответной улыбке графа явно читалась гордость и мужское самодовольство. Он наклонился и стал осторожно раздвигать рукой ее бедра.
Кэролайн неохотно развела ноги и посмотрела вниз.
— У меня пошла кровь.
Брент немного подержал мочалку в руке, чтобы она нагрелась, и начал нежно мыть жену.
— Так бывает у большинства девственниц, Кэролайн. Жаль только, что ты меня не предупредила.
— Я не должна была предупреждать, — быстро возразила она.
Он вскинул голову и пристально посмотрел ей в глаза.
— Я бы никогда не предположил обратного, милая женушка, но ты намеренно подвела меня к мысли…
— Ты точно так же ответил мне про ребенка, — ничуть не смущаясь, перебила она. — Мы квиты.
Очевидно, граф не нашелся, что сказать, и, на минуту задержав на Кэролайн задумчивый взгляд, вернулся к мытью.
— Почему ты не хотела становиться моей женой?
Это застало Кэролайн врасплох, и сердце у нее защемило. Она и без того причинила ему боль своими тайнами, но если открыть эту правду, последствия могут оказаться катастрофическими. Поэтому, внезапно пересохшими губами, она признала очевидное.
— Я хотела, но мне было страшно. Несмотря на всю твою привлекательность, ты все-таки не из тех мужчин, которые легко ловят в романтические сети испуганных девственниц.
Брент снова поднял глаза к ее лицу, настороженно обдумывая ее слова.
— Если Бог существует, Кэролайн, я уверен, что он послал мне тебя, чтобы наполнить мою жизнь досадой. — И дразнящим, бархатным голосом добавил: — А еще огромным физическим дискомфортом от ожидания, когда же ты станешь моей.
Она фыркнула и склонилась к нему.
— Надеюсь, ожидание стоило боли.
Брент опустил голову и поцеловал ее бедро. Раз. Потом еще несколько раз, то поднимаясь, то опускаясь, пока не подобрался настолько близко к месту, которое вытирал, что Кэролайн легонько постучала его по голове.
— Уверена, ты не должен целовать меня там.
Граф медленно поднял голову и распутно улыбнулся.
— Ты перестанешь так говорить после первого же поцелуя, Кэролайн. Ты будешь так часто умолять меня об этом, что мой рот и язык будут постоянно болеть от изнеможения.
Кэролайн густо покраснела и ошеломленно воззрилась на мужа. Брент расплылся в широкой улыбке и продолжил нежно мыть ее.
— Теперь я знаю, — вкрадчиво проговорила она.
— Что знаешь?
— Господь послал мне тебя по ошибке.
Брент усмехнулся, но спустя мгновение поднял бровь и вопросительно на нее посмотрел.
— Ты веришь в Бога, Кэролайн?
Кто же не верит в Бога!
— Разумеется, верю. — Она помолчала. — А ты нет?
Его черты обмякли, он положил мочалку обратно в миску, улегся на кровати у ног жены и посмотрел на нее. Тихо вздохнув, он ответил:
— Если Бог и существует, я никогда его не видел.
Ее лоб испещрили морщинки замешательства.
— Как можно не видеть Бога? Он спас тебе жизнь на войне, подарил тебе Розалин…
— Я спас себе жизнь, — оборвал он, — а Розалин мое порождение. Жить стало бы проще и лучше, если бы каждый сам отвечал за свои поступки, а не прятался за невидимым Богом, изрыгающим свой гнев на людей Земли.
