настроение у него ещё поднялось. – А то зажимают нас. Как в пекло бросать, так моих специалистов, а как техники полезные, так мы во второй очереди всегда. Буду должен, Кузьма Фёдорович.
– Всегда рад помочь, – сказал я. – До свидания.
Положив трубку, я посмотрел на Трубина. В принципе помочь ему можно было только из-за Дашкова.
– Бабичев обещал помочь, – сказал я. – Не знаю, как это должно работать, но если через неделю ничего не изменится, то позвоните мне или сообщение отправьте.
– Спасибо, – он благодарно кивнул. – Что я должен за услугу?
– Да ничего не нужно, – сказал я. – Чай очень вкусный, этого вполне достаточно.
Мы где-то минуту пили чай, после чего Трубин удалился, поблагодарив ещё раз. Следующие полтора часа я посвятил подработке, принимая мастеров и экспертов с перекосом баланса. Чаще всего ко мне люди шли с серьёзной проблемой, которую не могли решить сами, но иногда приходили очень наглые типы, не обладающие талантом или упустившие время для развития в молодости.
– Нормально всё у Вас с балансом, – сказал я мужчине тридцати пяти лет, щуплому и неказистому. – Внутренний резерв сил слишком мал, чтобы стать мастером. Значительно увеличить его можно только в период с двадцати и до двадцати пяти лет. Можно сейчас изнурять себя тренировками и стать мастером лет к сорока, но результат того не стоит.
– Но как же так, – он явно не понимал. – Ведь пятнадцать тысяч за консультацию.
Я только глаза к потолку поднял.
– Столько отзывов в сети, что можно стать мастером, – не унимался он.
– Мастером становится тот, кто к этому стремится изо всех сил, – сказал я. – Это стремление иногда приводит к перекосу баланса, о котором я говорю. Или на двери написано, что здесь пилюли раздают, которые людей в мастеров превращают?
– Но как же так! Это же…
Дверь в кабинет открылась, и на пороге показался крепкий мужчина кавказской наружности. Под мышкой он легко держал деревянный бочонок литров на двадцать пять.
– Что за скандал?! – произнёс он с заметным акцентом. – Что за шум? Мужчина не должен вести себя, как скандальная женщина.
Гость шагнул в кабинет, умудрившись положить руку на плечо щуплому мужчине. Сжал очень больно, отчего тот даже побледнел.
– Не ругайся, слышишь? Веди себя достойно. Тренируйся, старайся, станешь таким же сильным, как я.
Развернув щуплого, гость подтолкнул его к двери и даже по спине слегка хлопнул, придавая ускорения. Осторожно закрыл за ним дверь. Я его, кстати, узнал. Он приходил за консультацией в числе первых. Вроде бы у него все в роду мастера, даже супруга, а он отставал.
– Кузьма, здоровья тебе на тысячу лет желаю! – он широко улыбнулся. Прошёл к столу, опуская на него бочонок. – Отец мой тоже тебе здоровья желает и подарок шлёт.
– И вам здравствовать, – я прошёл навстречу, пожал руку. – Вижу, что на ступень мастера прорвались. Поздравляю.
– Сложно не было, благодаря совету твоему, – сказал он с улыбкой. – Спасибо хочу сказать.
– Я и сам рад, что помог. Сила в Вас есть, на вторую ступень быстро подниметесь…
* * *
Домой я вернулся ровно к шести часам после полудня. Обратил внимание на машину из дворца, стоявшую в глубине двора. Встречала меня Тася, оглядела с ног до головы, решив, что выгляжу я вполне приемлемо, чтобы не переодеваться.
– Как прошёл день? – спросила она, беря под руку, и потянула в сторону светлой столовой.
– Ожидаемо много работы. Даже князь Дашков примчался, чтобы решить важный вопрос о разделе имущества покойного Воронцова. Как будто у него наследников нормальных не было. Он что, жене ничего не оставил?
– Так дерутся ведь не за банальные счета в банках и дома, – сказала Тася. – Завещание, что великий князь оставил, вот что всех беспокоит. Он хотел, чтобы его богатства остались в роду Романовых. С братом Воронцов поругался, своих детей не нажил, поэтому, кроме племянниц и завещать империю было некому.
– А Николаю? – удивился я.
– Ты так спрашиваешь, как будто я читала завещание, – она тихо рассмеялась. – Разумовского об этом нужно спрашивать.
В столовой как раз заканчивали приготовления к роскошному ужину. Наготовили много всего вкусного, отчего пахло так, что слюнки бежали. Помимо нашей большой и дружной семьи, присутствовала Наталья Наумова. Они с Алёной о чём-то секретничали, сидя за дальней частью стола. Ну а в центре сидел брат в компании с Елизаветой. Он держал её за руку, что-то негромко рассказывал. Как и когда он умудрился вскружить голову княжне? И почему я об этом узнаю позднее того же Дашкова? И судя по тому, как рядом с ними порхала мама, ей он тоже ничего не говорил. Тася оставила меня на минуту, чтобы помочь с расстановкой блюд.
– Привет, – я подошёл к брату и Лизе. – Елизавета, рад тебя видеть.
– Взаимно, Кузьма, – она мило улыбнулась, крепче сжав ладонь Саши.
– Нужно было предупредить, что вы с Сашей знакомы и в хороших отношениях. Твоя мама в курсе?
– Она знает и поддерживает. Как и Коля. А вот дядя это решение не одобрит, так Николай говорит.
– Кто бы дядю твоего спрашивал, – отмахнулся я. – Будет громко шуметь – получит в ухо…
– Кузя, – пожурила меня мама, подхватив под руку. – Не ходи вокруг стола, садись уже.
Место за столом мне оставили недалеко от брата, рядом с Сабиной. Сегодня ей снова предстояло пить энергетик, поэтому ужин она начинала с него. В этот раз я старался в процесс не вмешиваться, просто наблюдая со стороны. Ледяной лотос внутри неё немного окреп и уже мог самостоятельно поглощать силу, пусть и неаккуратно, расплёскивая где-то треть. Это обнадёживало и немного превосходило мои ожидания. Я думал, что понадобится не меньше года, но Сабина справилась гораздо раньше.
Все разговоры за ужином сводились только к одной теме, знакомству Саши и Елизаветы. Мама до сих пор не могла поверить в это. Саша же всё свободное время посвящал работе, и на девушек у него банально не хватало времени. Но, как я понял, последний месяц он едва ли не каждый день виделся с Лизой. Мне было любопытно, говорил ли он с Еленой Алексеевной? Как-то сложно представить этот разговор.
Когда время
