– сказала она, кутаясь в платок, накинутый на плечи поверх тёплой пижамы. – Может, простыла.
– Почему сразу не сказала? – я едва сдержался, чтобы не начать ругаться. Лотос почувствовал свободу, что не контролирует никто. Не нравится ему брешь во внутреннем море. Мне тоже не нравится, но я же не капризничаю. Хоть не езжай никуда.
Я обвёл собравшихся женщин взглядом. Посмотрел на брата, заглянувшего в спальню. Он жестом показал, что приехали гости.
– Мама, буди Виктора, с нами поедет, – сказал я. – Алёна, бери Сабину в охапку, надо её переодеть. Тася, мне нужен энергетический коктейль, который Вася привозил. Там ещё порция должна оставаться. Давайте, десять минут у вас.
Женщины переглянулись и поспешили выйти из комнаты. Я же коснулся внутреннего кармана комбинезона, где завибрировал телефон. Не глядя на номер, нажал кнопку принять вызов.
– Кузьма, это Алан, – послышался в трубке голос мистера Кроу. – Ты уже в курсе беспорядка в Индии?
Он использовал необычное слово на английском, но довольно точно описывающее, что там происходит.
– Да, как раз этим сейчас занят.
– Меня Джейн разбудила, – сказал Алан. – Она всегда поздно ложится, а потом спит до обеда, когда на работу не нужно утром идти. Я резонно подумал, раз ты поедешь, значит, и госпожа Бурбон. Меня Кэтлин целый день пилила за то, что оставил вас одних в Японии. В общем, мы с соседом уже собрались и готовы ехать.
– Хорошо, я заеду за вами минут через двадцать. Спасибо.
– Ждём, – он положил трубку.
Это хорошо, что Алан позвонил. Ошибку, которую я допустил в Японии, не хотелось повторять. А оставлять в таком состоянии Сабину здесь – плохая идея. Индия от Москвы не близко, часов пять лететь на самолёте, не меньше. Этого должно хватить, чтобы привести в порядок разбушевавшийся ледяной лотос. Понятия не имею, почему он капризничал, будучи сытым, но то, что происходило, мне не нравилось. И если за ней присмотрит не один, а сразу пара надёжных мастеров, мне будет спокойней голову наглому великому мастеру отрывать.
В общем, со всей кутерьмой, из дома мы уезжали с задержкой минут в двадцать. Хорошо, что военные не торопили и додумались прислать за мной просторный микроавтобус. Приехавший знакомый полковник сказал, что самолёт ещё готовят, как и команду со всем необходимым, поэтому время есть. На то, чтобы забрать моих людей, он легко согласился.
По городу мы промчались в сопровождении машины полиции. Пробок не было, но, на всякий случай, они разгоняли сонных полуночных водителей. Сделали короткую остановку в жилом комплексе, с видом на Москву-реку. К моему большому удивлению, нас там ждал не только Алан, но и Мгуапе. Я сразу и не понял, о каком соседе он говорил, когда позвонил. И если у Алана в руках была спортивная сумка, то бывший генерал вооружился кейсом из-под музыкального оборудования, где хранил Большой зуб. Из всех мечей, которые я сделал, этот нравился ему больше всего. Кстати, с Виктором, телохранителем Сабины, он уже был знаком. Не помню только, где и когда я их знакомил.
– Ещё раз, спасибо, – искренне поблагодарил я, когда они сели в микроавтобус. – Надеюсь, что в Индии нас встретят радушнее, чем в Японии. Может, хорошо проведёте время, пока я буду кое-кому шею сворачивать вместе с Абхай Чараном.
– Надеяться нужно всегда на лучшее, а готовиться – к самому худшему, – философски заметил Алан. – То, что сейчас показывают в сети – настораживает. Вряд ли есть кто-то настолько сумасшедший и глупый, чтобы открыто напасть на великого мастера. Поэтому я думаю, что впереди ждёт какая-то хитрая ловушка.
Мгуапе согласно кивнул, положив руку на кейс.
– Или же у них не получилось тихо устранить индуса и завязалась потасовка, – сказал я.
Алан на моё замечание покачал головой.
– Как бы то ни было, вам в драку вмешиваться не нужно.
По ночной Москве мы ехали ещё минут сорок. Выскочили на окружную, затем пару раз свернули, проехали несколько постов с тяжёлыми воротами и шлагбаумами и оказались на военном аэродроме. У последнего КПП к нам подсел незнакомый военный, показывающий дорогу. Освещения вокруг было много, суетились люди. У ангаров мы едва разминулись с огромным топливозаправщиком.
Везли нас прямиком к большому военно-транспортному самолёту с четырьмя турбинами. Появились мы как раз вовремя, к концу погрузки. Генерал Руднев, в форме, встречал как раз у грузовой рампы. Недалеко я заметил группу военных, в число которых входили братья Орловы.
– Здравствуйте, – я пожал генералу руку. – Как обстановка? Мы на этой громадине полетим?
– На этой, – он кивнул, бросив взгляд на Мгуапе. – Обстановка – очень тревожная.
Генерал взял у адъютанта электронный планшет, показал мне фото. На смазанном изображении были видны три фигуры, парящие в воздухе, окружённые всполохами огня. Одна, в просторной одежде, принадлежала Абхай Чарану, я его сразу узнал. О двух других фигурах сказать ничего не мог. Выглядели они не молодо, насколько об этом можно было судить по не самой чёткой фотографии.
– Если это не искажающая техника, то их двое, – сказал генерал. – Индусы об этом уже третий раз сообщили.
– Откуда они их достают? – поморщился я, имея в виду секту черепов. – Таблетки великой силы покупают?
– Ближе всего к Нью-Дели находится Пекин, но империя Цао сообщила о задержке. По какой-то причине мудрец Ма не может вовремя туда прилететь. Берлин отправит сразу двух великих мастеров, но с задержкой в два или три часа. Они где-то далеко от военного аэропорта. Поэтому у нас есть все основания подождать немцев. Или же привлечь Геннадия Сергеевича.
– Лишние три часа, – я посмотрел на самолёт. – Плюс дорога оттуда ещё время какое-то займёт. Боюсь, что Абхай Чаран может подкрепления не дождаться, если противников двое. Или они просто сбегут. Надо лететь. Свяжу их боем и буду ждать подкрепление в виде немцев. Геннадия Сергеевича трогать не будем. Вы же сами говорили, что ему ещё полгода восстанавливаться.
Хотя Геннадий Сергеевич уже выходил на работу в МИБИ, чувствовал он себя неважно. Об этом знало лишь несколько человек, но врачи его буквально с того света вытащили. Я ему предлагал взять отпуск и уехать в санаторий, но он отказался. Говорил, что, когда он на виду, всем от этого спокойнее.
– Пять с половиной часов перелёт, – сказал Руднев. Он словно ждал,
