придерётся. Вот только завидовать он будет мне по-черному, узнав об такой аренде. Но у него и так свободных площадей в бывшем детском саду выше крыши. Пусть их начинает пользовать.
С такими мыслями я вставил три листа бумаги вместе с копировкой в пишущую машинку и начал творить.
Утром, появившись на работе, убедился, что все работает нормально, и отправился на поиски Милорадова.
Нашел его в казино. Зал еще официально не открывали, рулетку только устанавливали, но столы для блэкджека уже работали в прогонном режиме. Две симпатичных девочки в белых блузках и мини-юбках, сдавали карты. У одного стола стоял Милорадов, а у другого Кадырханов.
Подойдя к приятелю, я тихо спросил:
— Ну, что уже обул свое казино на приличную сумму?
Вовка в ответ возмущенно зашипел.
— Не отвлекай, я американскую систему проверяю, смотрю, будет толк, или нет.
Для меня, происходящее на игорном столе казалось китайской грамотой. С тех пор, как в пятом классе проиграл в буру три рубля, карты в руки больше никогда в жизни не брал. Целый месяц тогда вместо того, чтобы выпить в школьном буфете стакан молока и съесть пончик, отдавал эти копейки, выданные родителями на перекус, своему однокласснику. Поэтому в картах так и остался полным профаном.
Неожиданно Милорадов раздраженно кинул карты на стол.
— Опять ни хрена не получилось. — Воскликнул он.
Девочка-дилер протянула ему несколько купюр.
— Владимир Васильевич, заберите деньги, мы же просто тренировались.
— Забери себе, на булавки, — буркнул Милорадов, после чего взял у нее из рук деньги, и картинно раскидал их на зеленом сукне.
— А я пятьсот рублей выиграл, — из-за соседнего стола радостно сообщил Кадырханов. — Притом без всяких американских систем. Проще надо быть, Милорадов.
— Ничего, все еще впереди, я эту стратегию все равно добью, — в ответ бодро заявил Вовка.
Повернувшись ко мне, негромко спросил:
— Ну, чего ты хотел от меня с утра пораньше?
— Надо договор посмотреть опытным глазом, — сообщил я.
— С кем договариваться собрался? — без особого интереса спросил приятель.
— С Министерством обороны, — улыбнулся я.
Милорадов пристально глянул на меня.
— Похоже, с Военторгом договорился? — спросил он.
— Ага, с ним, -подтвердил я.
Вовка тяжело вздохнул.
— Представляешь, а меня этот старпер Романов послал.
— Что, прямо так и послал?
— Да, нет, это я так, фигурально выражаюсь. Представляешь, когда я к нему приехал, он поинтересовался, не мой ли кооператив берет плату за туалеты на вокзале. А когда я подтвердил, что мой, этот кадр заявил, что помещения он мне не сдаст ни за какие коврижки.
— Ну, а ты что в ответ сказал? — спросил, подозревая, что Романов не так просто отказался от предложения Милорадова.
Вовка ухмыльнулся.
— А я в ответ заявил, что императору огромной Римской империи было не зазорно брать плату за туалеты, а мелкому российскому полкашу, ничего собой не представляющего, зазорно. Думал, его удар хватит, такая у него рожа красная была.
Но ничего, крепкий дед, оклемался. Так понимаю, ты не проговорился, что являешься моим деловым партнером, иначе он бы и тебя послал, бизнесмен недоделанный?
— Бог отвел, — пошутил я.
— Что-то ты, Шурец, часто бога стал вспоминать, я еще с осени это заметил, — прищурился Вовка. — Может, скоро креститься пойдешь?
— Пользуюсь всеми возможностями родного языка, Владимир Васильевич, — ядовито ответил я. — От тебя, кстати, научился. А крещение мне ни к чему, я атеист по жизни.
— Ну, ладно, пойдем, посмотрим твой договор, что ты там накарябал за ночь, — заключил Милорадов.
— Ты, однако, изрядно наблатыкался, — удивленно сообщил он, внимательно прочитав мое сочинение. — Хотя кое-что мы исправим.
— Володя, — укоризненно сказал я. — Общение с асоциальными личностями неблагоприятно сказывается на твоем словарном запасе. Что это за слово, наблатыкался? Срочно удаляй его из своего лексикона.
— С волками жить по-волчьи выть, — беспечно ответил Милорадов. — Что-то в последнее время урки совсем обнаглели, пора им небольшую чистку устроить.
— Кстати, у тебя нет знакомых, желающих сдать квартиру на пару недель, чистоту и порядок гарантируем. Оплата по верхнему тарифу.
— Верхний тариф это сколько? — спросил я.
— Ну, если хозяин назначит реальную цену, увеличим ее в два раза, — улыбнулся приятель и пояснил:
— Приедет бригада пять человек из Питера, скромные парни, вежливые, культурные. Ребенка не обидят.
— А взрослого? — не удержался я от вопроса.
— Смотря, какой взрослый, — сообщил Милорадов. — Кое-кому в городе надо кое-что объяснить.
— Понятно, — резюмировал я и больше вопросов не задавал.
Иметь бизнес в России в девяностых годах и остаться в стороне от разборок еще никому не удавалось. Сейчас все это только начинается, но скоро юмористы будут рассказывать истории о банкирчиках, которых отстреливают на завтрак, обед и ужин, а народ будет смеяться, потому, что ему очень не нравятся банкирчики.
Мне пока что удается оставаться в стороне от этих проблем, благодаря авторитету друга, но что будет дальше, никто не знает и я в том числе.
Зато Вовка сев на знакомую тему уже остановиться не мог.
— Представляешь, местные урки сидели тихо, занимались своими воровскими делами, а тут вдруг решили наехать. Типа, казино открываете, значит, будете платить, в общак отстегивать сколько попросим. И не хрен из себя крутых коммерсов строить и не таких обламывали.
— А предъяву они кому кинули тебе, или Кадырханову? — спросил я.
Вовка засмеялся.
— И этот человек учил меня культурному общению. А сам разговаривает, как отсидевший зэка. К Кадырханову они обратились, ко мне то обращаться с такими вопросами им ссыкотно. Знают, чем дело может кончиться.
— Ну, и что Кадырханов?
— Известно, что, начал на меня наезжать. Я, оказывается¸ виноват. Мол, это ты уговорил казино открывать. Занимались бы перепродажей мелкооптовой торговлей, ничего бы подобного не случилось. И сразу побежал в комитет, к друганам.
— И что друганы.
— Вовка хихикнул.
— А друганы его послали. Мол, обращайся в милицию, там помогут.
Я засмеялся, совет, действительно, был так себе. Понятное дело никто заниматься угрозами неизвестных личностей в милиции не будут.
Займутся только тогда, когда сгорит казино, или ресторан. В прошлой жизни Милорадов успешно прошел это десятилетие, названное одной старухой святыми девяностыми, отбившись от всех своих недругов.
А теперь мне суждено вместе с ним заново
