еще раз. — У меня к вам повестка на восемь часов.
— Да, да, я помню, — рассеянно ответил следователь, — Присаживайтесь, пожалуйста, я пока освежу память по вашему делу.
Он достал из открытого сейфа тонкую папку и открыв, небрежно пролистал какие-то записи.
Положив папку на стол, ближе ко мне, он встал и заявил:
— Вам придется немного подождать, я выйду на пару минут.
Мысленно я рассмеялся. Подстава была настолько тупая, что стало даже обидно.
Пара минут следователя растянулись на двадцать. За это время, чьи-то рожи несколько раз неожиданно заглядывали в кабинет.
— Подожду еще минут десять и уйду, — подумал я.
Видимо следователь почувствовал, что мое терпение на исходе и вернулся в компании пожилого мужчины.
— С вами хочет поговорить прокурор города Петрозаводска Петров Виктор Леонидович, — сухо сообщил следователь.
— Что-то долго вы где-то шляетесь Михаил Иванович, — также сухо ответил я, обращаясь к следователю. — День не резиновый, чтобы его с вами просиживать. У меня повестка на восемь часов, сейчас половина девятого. Давайте ближе к делу, у меня работы без ваших проблем хватает.
Мужчины переглянулись.
Петров подошел ближе и, нависнув надо мной, грубо заявил:
— Гражданин Пирогов, перестаньте паясничать, мы все знаем. Сейчас вы нам расскажете, как вместе со своим подельником Милорадовым, организовали убийство советских людей. От искреннего и добровольного признания в преступлении зависит ваше будущее.
Глава 19
Я пристально глянул на него и сухо заметил:
— Виктор Леонидович, вы меня сегодня неприятно удивили, мы ведь не раз встречались с вами в суде, когда я присутствовал там, в качестве судмедэксперта. Тогда вы вели себя совсем не так, как сейчас, можно даже сказать, вежливо. И вроде бы мы понимали тогда друг друга. А сейчас ведете себя так, как будто увидели перед собой закоренелого преступника.
Неужели вы думаете, что ваши слова, если так можно назвать только что прозвучавшие вопли, произвели на меня хоть какое-то впечатление? Очень грубо и не профессионально.
Давайте отставим в сторону явное психологическое давление, глупые попытки подложить мне папку с якобы моим делом и приступим к допросу, или беседе, если ее можно так назвать.
Не нужно кричать, повышать голос. Задавайте вопросы по существу интересующей вас темы, я отвечу на них в пределах своих знаний и компетенций, а потом мы мирно расходимся, как полагается интеллигентным людям.
— Да пошел, ты…! — воскликнул покрасневший Петров и направился к выходу. У двери он остановился и приказал Парфенову:
— Опроси его и пусть валит на все четыре стороны.
— До свидания Виктор Леонидович, — успел я сказать ему, перед тем, как дверь закрылась.
После ухода прокурора города следователь Парфенов превратился в доброго хозяина, предложил выпить с ним кофейку. Во время распития напитка мы вели нейтральный разговор о том, о, сем.
Ну, а дальше все проходило, как и предполагалось. Говорил я чистую правду, поэтому следить за своим поведением, руками, ногами не было нужды. Тело демонстрировало полную открытость, хорошо заметную опытному следователю. Уже после нескольких вопросов он понял, что ловить тут нечего и допрос превратился в полную формальность.
Так, что ближе к десяти часам, внимательно прочитав и подписав протокол допроса, я вышел из здания прокуратуры. На улице было замечательно. Весенняя погодка, теплый ветерок и зеленая травка на газонах, сразу подняли настроение.
Усевшись в свой Мерседес, я отпил глоток Фанты, смочив пересохший рот, и поехал на работу. Не успел зайти в свой кабинет, как ко мне примчался Милорадов.
— Ну, давай, рассказывай, как прошло свидание со следователем?- нетерпеливо спросил он.
— Так, собственно, нечего рассказывать, — сообщил я. — Для начала Петров пытался раскрутить меня на чистосердечное признание, пришлось отбиваться. Ну, а потом на все вопросы следователя у меня было несколько вариантов ответа; не был, не имею, не знаю, в первый раз слышу.
Так, что все прошло, как по маслу.
Вовка засмеялся.
— Шурец, все прошло, как по маслу, потому, что прокуратура все-таки в какой-то мере соблюдает законы. Если бы тебя допрашивали в ментовке, так легко ты бы не отделался. Тебя даже бить бы не стали. Пластиковый пакет на голову и через десять минут ты бы подписывал признание, что убил своих родителей, детей и даже прикончил дедушку лопатой в особо извращенной форме. А потом, когда ты бы подписал признание в злодейском убийстве и ограблении, тебя бы еще по почкам отоварили за все хорошее. Так, что радуйся, что прокуратура взяла это дело на себя. Хотя с чистосердечным признанием прокурор насмешил. Давно известно чистосердечное признание смягчает вину и удлиняет срок.
— Спасибо, Вова, умеешь ты опустить человека с небес на землю, — буркнул я. — А мне-то казалось во время разговора со следователем, что я чуть ли не герой детектива.
— Да ладно, не обижайся, — Милорадов стал серьезней. — Судя по рассказу, для человека в первый раз побывавшего на допросе ты вел себя достойно. Многие, попав в такую ситуацию, сразу признаются во всем и сдают всех кого можно сдать, даже если их об этом не просят. Но ты сам понимаешь, что это не конец. Меня, к примеру, еще не раз вызовут на допрос, тебе, возможно, тоже нервишки попортят, хоть это маловероятно.
Тут Милорадов ядовито хихикнул.
— Кадырханова завтра тоже вызывают в прокуратуру. Ох, он и злится! На меня все маты сложил. Орет, что черт его дернул со мной заниматься бизнесом и, что кинет он и казино и ресторан, купит пилораму и начнет досками торговать.
Я тоже засмеялся.
— Как думаешь, он обещание выполнит?
— Нет, конечно, — убежденно ответил Вовка. — Здесь он кум королю и сват министру, каждый вечер в ресторане сидит в белой рубашке и бабочке, а на пилораме ему с алкашами каждый день нужно будет разборки устраивать и самому возить пилы на заточку. Это у него мечты такие, хотя, надо сказать, здравое зерно в них есть. Деловая древесина уходит без проблем, только откаты успевай раздавать всем от лесничества до министерства лесного хозяйства.
Я тоже подумываю пилораму прикупить, только не в Карелии, а в Архангельской области. Там лес намного дешевле.
В ответ я тяжело вздохнул:
— Милорадов, ты насчет двух зайцев поговорку слышал?
— Да, слышал сто раз, — усмехнулся тот. — Ты меня учить вздумал? Я в бизнесе с 1986 года кручусь, как белка в
