– Не тот ли это человек, фотографию которого вы нам показывали после взрыва? – спросила Фернанда. Имя показалось ей знакомым.
Тед кивнул:
– Он самый. Я ездил, чтобы посмотреть на него, в Модесто, где он живет в общежитии. Возможно, за этим ничего не кроется, но мне не нравится тот факт, что вы проживаете на той самой улице, на которой, как я подозреваю, он заложил взрывное устройство под машину судьи Макинтайра. У меня нет никаких доказательств, но есть интуиция. А моя интуиция подсказывает мне, что это его рук дело. Зачем он был здесь? Из-за судьи или из-за вас? Возможно, он решил убить одним выстрелом двух зайцев. Вы не заметили, что кто-нибудь наблюдает или следует за вами? Какое-нибудь лицо, которое мелькнуло несколько раз? Не сталкивались ли вы с кем-нибудь по чистой случайности несколько раз подряд? – Фернанда покачала головой, а Тед напомнил себе, что надо бы показать ей фотографии Моргана. – Я не уверен, но моя интуиция подсказывает, что вы каким-то образом со всем этим связаны. В гостиничном номере Моргана был найден ваш адрес, записанный на клочке бумаги.
Эдисон восхищался вашим мужем, а возможно, и вами тоже. Меня беспокоит это досье. Эдисон связан с Морганом. А Морган связан с Уотерсом. И у Моргана есть ваш адрес. Это плохие люди. А Уотерс хуже всех. Что бы он там ни говорил, он со своим дружком убил двух людей за две сотни долларов и какую-то мелочь. Он опасен. Эдисону отчаянно нужны деньги, а Морган – мелкий мошенник, который, возможно, является связующим звеном между этими двумя мерзавцами. В деле о взрыве машины у нас нет ни одного подозреваемого, но я думаю, что это сделал Уотерс, хотя и не могу этого доказать, – сказал Тед.
Высказанные вслух, его подозрения показались натянутыми даже ему самому, и он боялся, что она сочтет его сумасшедшим. Но он нутром чуял: что-то назревает, причем что-то очень плохое. И он хотел, чтобы она почувствовала, насколько серьезна ситуация.
– Я думаю, что в основе всего лежит тот факт, что Эдисону нужны деньги, – продолжил Тед. Много денег. Тридцать миллионов долларов за очень короткое время, пока его корабль не пошел ко дну. И меня беспокоит то, что он и другие могут сделать, чтобы раздобыть для него эти деньги. Мне не нравится, что у него имеются досье на вашего мужа и ваша фотография с детьми.
– Зачем охотиться за мной, если ему нужны деньги? – наивно спросила Фернанда, вызвав улыбку на лице Рика Холмквиста.
Эта миловидная женщина понравилась ему; она, по-видимому, была добрым и искренним человеком, и к Теду она явно прониклась доверием, но она всю свою жизнь была настолько защищена, что и понятия не имела о том, в какой опасности может оказаться. Ей никогда в жизни не приходилось сталкиваться с такими людьми, как Уотерс, Эдисон и Морган.
– Вы для них словно ценный приз, – объяснил Тед. – Вы – золотая жила. Ваш муж оставил вам огромные деньги, и вас некому защитить. Я думаю, что они считают вас денежным мешком, который можно украсть и решить все свои проблемы. Они, возможно, прикинули, что если выкрасть вас или ваших детей, то за освобождение можно получить тридцать, а то и все пятьдесят тысяч долларов, а для вас такая сумма – сущий пустяк. Такие люди тешат себя несбыточными мечтами и даже верят своим фантазиям и сказкам. Разговаривая друг с другом в тюрьме, они начинают верить, что стоит им выйти на волю, как они смогут осуществить свои бредовые планы. Кто знает, что им сказал Эдисон и что они наговорили друг другу. Об этом можно лишь догадываться. Возможно, они считают, что для вас это пустяк и что в их поступке нет ничего плохого. Единственное, что они знают, – это насилие, и если они решат, что получить то, что хочется, можно только с помощью насилия, они не задумываясь его применят. Они думают по-другому, не так, как вы или я. Может быть, Эдисон даже не знает о том, что у них на уме. Во всей этой картине меня кое-что очень настораживает, хотя никаких конкретных подтверждений моим догадкам у меня нет.
Но еще больше, чем эта ситуация, его настораживало то, что он в связи с этим чувствовал.
– Вы хотите сказать, что думаете, будто мне и моим детям угрожает опасность? – спросила она, желая получить прямой и четкий ответ на прямой вопрос.
Все это казалось ей настолько немыслимым, что она, прежде чем задать этот вопрос, целую минуту сидела молча, пытаясь осознать сказанное, а мужчины наблюдали за ней.
– Да, – просто ответил Тед. – Я думаю, что один из этих людей или все они вместе, а может быть, даже и еще кто-нибудь охотятся за вами. Возможно, они следят за вами, и я очень боюсь, что может произойти что-нибудь страшное. На карту поставлены огромные деньги, и эти люди способны на все, чтобы отобрать их у вас.
Фернанда поняла его.
Посмотрев Теду прямо в глаза, она отчетливо произнесла:
– Ничего нет.
– Ничего? Вы хотите сказать, что нет опасности? – Тед ужасно расстроился, подумав, что ему не удалось убедить ее. Наверное, она решила, что он сумасшедший.
– Денег нет, – просто сказала она.
– Не понимаю. Что вы имеете в виду, говоря «денег нет»? – растерялся Тед.
У нее наверняка много денег. Хотя бы это они знают точно.
– У меня нет денег. Совсем. Ничего. Нам удалось держать это в тайне от прессы ради памяти моего мужа, но мы не можем скрывать это вечно. Он потерял все, что имел. Более того, он задолжал несколько сотен миллионов долларов. Мы никогда не узнаем, как это произошло, но в Мексике он совершил самоубийство, потому что не мог вынести того, что случилось. Весь его мир готов был рухнуть и рухнул. У нас ничего не осталось. После его смерти я продала все: самолет, яхту, дома, апартаменты, мои драгоценности, произведения искусства. В августе я выставляю на продажу этот дом. У нас ничего нет. Денег на моем счете в банке не хватит, чтобы прожить до конца года. Возможно, мне придется забрать детей из тех школ, где они учатся, – сказала она, спокойно глядя на Теда.
Она так долго переживала все случившееся, что после пяти месяцев пребывания в непрерывной панике теперь словно оцепенела. Да, такой стала ее жизнь. Ей приходилось хочешь не хочешь приспосабливаться к тому положению, в котором оставил ее Аллан. Но она горевала не о деньгах, которые он потерял, а о нем самом. Однако обстоятельства, в которых она оказалась, были действительно ужасны. Тед был ошеломлен.
– Вы хотите сказать, что у вас нет денег? Ни в виде инвестиций, ни сбережений на черный день вроде нескольких миллионов на каком-нибудь счете в швейцарском банке? – Ему это казалось столь же невероятным, как некогда и ей.
– Я хочу сказать, что нам не на что купить обувь. Я хочу сказать, что к ноябрю мне будет не на что купить продукты. После того как я более или менее приведу дела в порядок, мне придется искать работу. А пока я занята целый день тем, что решаю, что еще можно продать и каким образом это сделать, и обдумываю, как изловчиться, чтобы заплатить налоги и расплатиться с долгами, и все такое прочее. Я хочу сказать вам, детектив Ли, что у нас ничего нет. Остался только этот дом, и если повезет, то с помощью того, что я выручу от его продажи, мне, возможно, удастся заплатить оставшиеся личные долги моего мужа, если, конечно, нам дадут хорошую цену за дом и все, что в нем находится. Его адвокаты намерены объявить о банкротстве, что несколько облегчит наше положение, но даже в этом случае для того, чтобы выкопать нас из-под обломков, мне потребуются многие годы и целая армия умных адвокатов, нанимать которых мне больше не по карману. Если мистер Эдисон надеется получить с меня тридцать миллионов долларов или даже тридцать тысяч, его ждет большое разочарование. Может быть, следовало бы сказать ему об этом, – с достоинством сказала эта миниатюрная женщина.
