смысла перезванивать. Да, наверное, со мной было последнее время тяжеловато. Да что там, не наверное, а точно, и не тяжеловато, а тяжело! Вечные разговоры о Марке: Марк то, Марк сё, когда мы с Марком, как-то мы с Марком, почему он не звонит, вот если он позвонит. Ленка даже сделала знак в виде двух пальцев, приставленных к горлу. Это была клиника. Маркозависимость, как окрестила ее Ленка.
Листаю контакты дальше. Все?
ВСЁ.
Усмехаюсь, хотя вот вообще ни разу не смешно. Короткий список близких людей вышел. Негусто у меня народу в группе поддержки.
Не подсесть ли на уши виолончелистке Зиночке или тромбонисту Косте? Даже стало на секунду смешно, а потом грустно. Из почти ста контактов позвонить было просто некому. Я всегда хотела завести подруг, но как-то не вышло. Знакомства были в институте, на работе, в бассейне, но дальше банальных «Привет» и «Как дела?» так и не продвинулись. Я старалась понравиться, приглашала провести вместе время, но почти все ссылались на занятость, только Ленка уверенно заняла свою позицию и крепко держалась там. И Марка, конечно, я всегда считала своим другом, с которым можно обсудить, если не все, то многое. Громко выдохнула. Слишком глубоко пустил корни этот человек.
Снова смотрю на бумаги, лежащие рядом на скамейке. В траве около валяется спичечный коробок, и машинально его поднимаю. Что бы не решила — это ничего не изменит. Семья — это минимум двое.
Достаю спичку, зажигаю ее и вставляю горящим концом в скамейку, потом проделываю это со второй спичкой, как когда-то в детстве мы с Олькой гадали на парней. Одна спичка — я, почти догоревшая и клонившаяся к своей товарке, вторая — Марк, вывернувший обугленный конец в другую сторону. Даже глупая детская забава не оставляла никаких шансов.
Мне было семь, когда исчезла любимая кукла. Сначала дома с родителями, а потом уже с Олькой мы искали злополучную игрушку на улице. Не нашли. Вот и сейчас мне хотелось плакать, как тогда в свои семь. С высоты лет понимаешь, насколько глупы и наивны детские переживания.
Закрываю руками глаза и сижу так пару минут. До жути хочется напиться, потому иду в сторону дома. Пройдя несколько метров, возвращаюсь за письмом, одиноко белеющим на скамейке. Можно просто сжечь. Только это вряд ли что-то изменит.
По телевизору идёт «Голубая лагуна» — фильм, который смотрела раз пять. Закидываю ноги на подушку и небольшими глотками пью мартини. Он помогает расслабиться, но вместе с тем вытаскивает на свет угнетенное либидо.
Третий звонок Ленке не приносит результата. Зато приходит смс от Бориса.
«Ты действительно прекрасна».
Незнакомец, набивающийся в ближайшее окружение. Но ему явно сидеть во friend-зоне, по крайней мере в моей.
Заказав пиццу по интернету, приканчиваю белое и понимаю, что вполне могу не дождаться прихода разносчика. Фильм подошел к самому романтичному моменту, когда в домофон звонят. Все-таки голодной сегодня не лягу.
Парень рассматривает прихожую, пока ищу в сумочке нужные купюры. Он молодой и симпатичный, явный студент. В чёрной толстовке и светлых джинсах. Случайно задеваю пустую бутылку, и та громко катится по паркету. Даже как-то неловко, будто я реально из маргиналов.
Нахожу, наконец, кошелек и достаю даже больше, чем нужно, протягивая парню.
— Спасибо.
Он берёт купюры вместе с моей рукой и смотрит прямо в глаза. Ладонь уверенная, немного грубая на ощупь, и становится неловко вот так стоять и держаться за руки.
— Меня Влад зовут, — с какого-то перепуга он представляется, будто это входит в доставку, и ползёт свободной рукой по моему предплечью вверх.
Подкидываю брови, не до конца понимая, что вообще происходит. Да, видимо, мой нормальный лимит закончился полчаса назад, и теперь движения и мысли не такие быстрые, как это бывает.
На глаза попадается письмо, и мне на долю секунды приходит идиотская мысль, как я могу отомстить Марку.
Глава 58
Ася
Незнакомец продолжает смотреть в глаза, а я понимаю, что всё, как в тумане.
— Сдачи не надо, — первой прерываю молчание, и он усмехается.
— Уверена⁈ — голос намерено тихий с добавленной хрипотцой. И меня отрезвляет это шипение, потому резко одёргиваю руку.
— Да, конечно. Спасибо за пиццу.
— Хорошо выглядишь, кстати, — разносчик явно намерен хоть чем-то зацепить, и даже не знаю, как реагировать.
— Спасибо, ты тоже ничего.
Киваю на дверь, и он вздыхает, показывая, как сильно я его разочаровала. Вот тебе современная молодёжь.
Закрываю дверь, радуясь, что снова одна, и забираюсь на диван с пиццей. Просто ем, стараясь ни о чём не думать, только в голове постоянно мысли: может, надо жить, как остальные? Ленка счастлива в своем марафоне секса. Мать тоже грезит о Валентине. Что со мной не так? Какого чёрта мне нужен Марк? Чтоб ему икалось.
Провожу время, как типичная одиночка. Только котов не хватает. Ем и пью до отвала, что начинает клонить в сон. Телефон оповещает, что Ленке надо меня слышать. Да и плевать. Она не торопилась брать трубку, когда это было необходимо мне. Могу немного побыть эгоисткой. Завтра, все будет завтра.
Поднимаюсь в одиннадцать. Что-то новенькое. Вообще не мой график, только, может, пришло время всё менять? Валяюсь на кровати, прогоняя сон, а потом иду на кухню жевать мюсли в молоке и просматривать пропущенные. Ага, миллион. Никого, когда нуждаюсь в ком-то. А стоит завалиться спать — сразу все тебя ищут.
Мать звонила около девяти, Ленка три раза вчера и два уже сегодня, вспомнила, что у нее есть подруга. Еще значился Борис. Этому что надо⁈ Не хватало, чтобы он напридумывал себе что-то и верил в это. Может, намерен забрать подарок обратно? Так даже лучше.
Домофон заходится в трели. И первее первых — мысль про Марка. Господи, Ася, да заткнись уже! Пока иду к двери, в голове шестерёнки крутятся, цепляясь одна за другую.
У Марка ключи, а я замок так и не сменила. Не могу даже ответить почему. Забывала…. Верила… Дура….
Ленка. Ну да, ясно.
— Это штурм? — первое, что спрашиваю, как только вижу её на пороге.
— Совсем обалдела меня пугать? — выдаёт вместо приветствия, и меняется в лице. — Нихрена ты модная. Тебе идет, — делает комплимент прическе, скидывая туфли. — Я ночью хотела приехать, но муж остановил. С утра тоже меня игнорируешь! Я запрещаю тебе меня пугать! — выставляет в мою сторону палец, чуть ли не тыкая в нос.
Беру конверт, который сиротливо остался лежать у порога, и вручаю Ленке бумаги о
