У Вероники было все: молодость, амбициозность, восходящая слава, детородность, в конце концов. Она могла подарить мужу наследников, правда, как я поняла, не очень горела подобным желанием, ссылаясь на творческий пик. А мать оставалась лишь кладезем воспоминаний былого счастья, далекого и забытого.
— Привет. «Что нового?» — спрашиваю, усаживаясь в кресло.
— Всё по-старому, только голова болит.
Голос вялый, говорит неохотно. Будто тоже звонит мне лишь для галочки в блокноте.
— Когда самолёт?
— Через десять дней.
— А я вот одна, — и звучит зловещая тишина.
— Мам, я тоже, если ты забыла.
— Меня дочери отправили на задворки собственных жизней, — набивает себе цену. Ну и чего хочет? Чтобы я приехала и сидела рядом? Не могу. Ни физически, ни морально.
— Квартира эта так гнетёт, — слышу, будто всхлипывает. — Раньше жизнь быстрее была, людей вокруг много. Я активная, в гуще событий. А теперь что?
— Что? — переспрашиваю, чтобы она понимала, что я здесь.
— Старая калоша. Будто вынули изнутри что-то.
Ну да, я понимаю, о чём она. Отца не стало. Валентин выбрал другую. Я отдалилась, а Зойке сейчас вообще не до неё. У неё там ячейка с сотами. Мир катится в тартарары, отняв у матери скипетр и державу. А она так привыкла править в своём мирке.
— Знаешь, так хорошо помню, как в институт поступила, — пускается в воспоминания, — готовила котлеты из гречки, чтобы купить на сэкономленные деньги косметики, а Петя таскал ромашки и апельсины, потому что «витамин С», — кажется, слышу в её голосе улыбку. Ладно, пусть. Делаю помету навестить её перед объездом, а пока просто слушаю. — Ну вот же только недавно ты научилась ходить, а Зойка сдала первый экзамен в музыкальной школе. И бах, — мать останавливается, — вот только моргнула, а уже старуха на меня в зеркало смотрит.
От её признания становится страшно, и я понимаю, что скоро сама буду задаваться такими мыслями.
— Жизнь — единственный фильм, который нельзя прокрутить назад, — выдаёт она реплику, — у нее только одно направление с предопределенным финалом.
Жутко. Оттого, что она говорит правду.
Обещаю, что на следующей неделе обязательно заскочу, и отключаюсь. От Бориса снова сообщение: «У меня для тебя сюрприз. Жду внизу».
— Что? — сдвигаю брови, пытаясь вникнуть в суть нескольких слов. Может, это выглядит романтично, но мне совсем не до расшаркиваний и заигрываний.
С чего он думает, что я дома? Не знаю, на что расчёт, но меня это злит. Хотя… Ладно. Следует отдать кулон и расставить точки над «i». Объясню доходчиво, что он не в моём вкусе, и вообще, к отношениям совершенно не готова! Поправляю причёску, смотря на себя в зеркало, и толкаю входную дверь.
Глава 60
Ася
Борис ждёт на улице, и я уверенно подхожу к стоящему около машины человеку.
Доходчиво всё объяснить не получилось. Мало того, что он отказался забирать кулон, так еще принес букет белых лилий и золотой браслет.
— Я не принимаю подарки от чужих, — смотрю на него со смесью негодования и испуга. Такое пугает, правда. Даже разносчик и повар, сказавшие всё в лоб, не были такими таинственными и странными.
— Просто подарки, — пожимает плечами Борис, но я не готова участвовать в этом безумии. Вижу его от силы третий раз.
Оставляю все на капоте машины, желая сбежать, как можно быстрее. Это не мой человек, я знаю. Потому что не готова к отношениям. Потому что находясь рядом, мне хочется быть как можно дальше.
Чуть позже узнаю от консьержа, что все подарки перекочевали в урну около дома.
— И уехал? — не верю собственным ушам. Старик кивает, и удивлённо моргаю. К чему ему лгать? Даже готов показать камеры, только я не собираюсь пересматривать видео. Не спрашиваю, куда дальше всё делось, потому что ответ очевидно рассмотрю завтра на его жене.
Да уж, парень действительно таинственный, оттого не по себе. Кто в своём уме будет делать такие подарки?
Что касается суда, решаю туда не ходить. Не вижу смысла. Итог очевиден, а встречаться лишний раз с Марком не намерена. Вспомнился любимый Асадов и его «Если любовь уходит».
— Живи и будь человеком, а не ползти ужом, — цитирую себе последнюю строку вслух. Пора отпустить прошлое… Только мои мысли оно пока никак не отпускает.
Борис не оставлял попыток: стерпится — слюбится. Поджидал меня около подъезда, презентовал украшения, телефоны, часы, статуэтки, одежду. Я отказывалась, и всё исчезало в урне. Частые визиты начинали напрягать, и я поставила его в черный список, с нетерпением ожидая отъезда. Насколько бывают разными люди. Одному достаточно одного «нет», чтобы человек перестал добиваться своей цели. Второй же настырно стучит в закрытую дверь, не понимая отказа. Только в его случае категорическое «нет».
Задаваясь вопросом «Для чего я живу» не каждый человек с уверенностью может ответить на него. Флюгерами бывают: семья, познание, любовь, религия, признание, наслаждения. Для меня атмосфера выступлений была подпиткой. Я понимала, что живу не напрасно, потому что моя музыка находила отклик в человеческих сердцах. Конечно, и любовь, и семья были в списке, только следует выбраться из развалин замка. Лишь тогда можно строить что-то новое.
После каждого падения обязательно должен быть взлёт… Скорей бы.
В город пришла жара. На улицы высыпали красивые девушки и модные парни, заполнив все вокруг собой. Гуляли, ели мороженое, курили, вэйповали, знакомились и катались на всем, у чего есть колеса. Вспоминаю, что через неделю предстоит сидеть за столом, произнося тосты в честь молодых. Вернее, вспомнить помогла мать, в который раз интересующаяся, когда бессовестная дочь навестит ее. И снова обещаю приехать, как только будет время.
Ответить неизвестному абоненту не успеваю, потому приходится перезванивать, надеясь, что это не Борис.
«Привет», — мужской голос, и память пытается идентифицировать его обладателя.
— Привет.
— Не передумала?
Всё ещё не понимаю, кто звонит.
— А должна?
— Вполне.
— Не передумала! — неважно кто это, лучше сразу отказаться.
— Очень жаль. Ладно, позвони, если изменишь мнение.
— Обязательно! — обещаю, правда, даже не понимаю кому и по какому поводу. Так даже весело.
— Ты же не узнала меня, да?
Вопрос в яблочко. Придется признаваться.
— Нет, — честно отвечаю.
— Это Влад.
— Понятно, — в памяти всплывает шеф-повар и его вопрос в клубе, где гремела музыка. — Слушай, Влад, если Ленка занимается сводничеством, то это ее личное дело, меня впутывать в это не надо.
— Кто такая Ленка? — снова вопрос.
— Очень смешно, — выдыхаю устало. Пиканье оповещает, что вторая линия. Подруга. Легка на помине! Переключаюсь на новый звонок.
— Ну и зачем ты дала своему дружку мой
