бабка — типичная такая вахтерша из общаги — оказалась женой милого старичка, ложкой дегтя в его бочке с мёдом. Недовольство пробивало стекло и стреляло в спины проходящим. Она хоть раз вставала с ТОЙ ноги? Не зря говорят, что противоположности притягиваются.
За одним из буклетов прячется небольшой листок. Надо явиться на почту и получить заказное письмо на моё имя.
Ну вот и конец….
Неприятное чувство рождается в груди, собираясь перерасти в паническую атаку. Это Марк. Я просто уверена. Извещение явиться по поводу развода. Вот и всё.
СТОП! Дыши глубже, спокойно.
Закрываю почту и поднимаюсь к себе.
Пока ничего страшного не произошло, может, меня ждет письмо из пенсионного фонда. А если нет? Если это именно то, о чем на думаю последние месяцы?
Бросаю ключи на стол. Неужели, это действительно конец? Да, старалась ненавидеть, жить дальше, уверяя себя и окружающих, что никогда не прощу предательства, но глубоко в душе надеялась, что Марк вернется.
Открываю холодильник и достаю бутылку белого вина. Немного думаю и заменяю на красное. После второго бокала так и не в силах успокоиться. Беру сумку и выхожу из квартиры.
На почте, как всегда, не могут поделить очередь обиженная жизнью женщина и полуглухая бабушка. Толкая друг друга, они теснят скучающую девушку и молодого парня, явно не желающих участвовать в потасовке. Гладиаторские бои с едкими высказываниями прерваны одной из сотрудниц почты, и громкие возмутительницы спокойствия презрительно переглядываются молча.
Беру в терминале нужный талон и отворачиваюсь к окну. Жду недолго, и вот в руках конверт: Судебное
Обдаёт холодным потом, и выбираюсь в прохладный май, неся в руке топор палача.
Когда он смотрел на меня и отвечал на все вопросы «Да», клялся в любви до гроба, надевая изящное кольцо из белого золота на мой палец, я искренне верила, что нас ждет вечность. Мы были на пике любви, на вершине страсти. Красивые и молодые — прекрасная пара, глядя на которую другие невольно любовались. Его глаза горели нежностью, и можно было ничего не говорить, я и так знала, и чувствовала. И потому хотелось поделиться таким невероятным счастьем со всеми гостями, с теми, кому повезло меньше.
ФИНАЛ. ПОЕЗДКА В СУД.
И копия заявления о расторжении брака. Гильотина зависла над тонкой шеей семьи Граниных, нашей семьи, чтобы спустя время с грохотом опуститься и отсечь невинную голову, оставив меня по одну сторону, а Марка по другую.
Сминаю бумаги в руке и быстро шагаю в сторону магазина. Скорая помощь в виде никотина наполняет легкие. Я бросила, когда решила завести ребенка, понимая, что это пагубная привычка, и обещая себе на пенсии возобновить, если уж сильно приспичит. Психологическое расслабление от наступало после нескольких затяжек, мозг обманывался, принимая яд, тело выполняло команды.
Вкус был тем же, что и несколько лет назад: горьковатым и ментоловым. Губы не забыли прикосновения углеродного фильтра, податливо вытянувшись в трубочку. Я сидела на скамейке, пытаясь успокоить бегущее марафон сердце, и дымила.
— Ну ты и мудак, — говорю себе под нос. — Торопишься осчастливить свою стерву, а у самого кишка тонка просто позвонить и решить все мирно…
Дёргаю ногой, заметно нервничая. Думала, что уже легче. Что смогла отпустить. Нихрена. Узел лишь затягивается на моей шее.
Повестку он прислал. Да что это за мужик вообще такой? Спрятался за брюхо своей шл… и!
Внутри кипело горящее масло.
Задел! За живое задел! Разворошил, собираемые по крупицам надежды. Он разрушил — я принялась строить заново, думая, что не все потеряно. Куда же делись искры, высекаемые ими? Не может, ну не может вот так в одночасье все взять и закончиться. Это никак не укладывалось в голове.
Мне всегда было сложно расставаться с вещами, местами, людьми, в конце концов. Я так прикипала к любимому свитеру, что сильно расстраивалась, когда приходила пора избавляться от старых вещей. А здесь целый отрезок жизни, целый кусок меня самой, словно взяли и вырезали почку, здоровую почку, не потому что она была мне не нужна, а по другой причине. Против моей воли. Оттого было еще больнее, оттого не понималась, не принималась мерзкая реальность.
Хотелось бунтовать, хотелось сделать что-то такое, отчего и ему станет невыносимо больно. Я должна перешагнуть через Марка, дать ему понять, что не стану сидеть и ждать, как дурочка, не побегу по первому зову. Или побегу?
Рычу от бешеной гонки мыслей в голове, и на меня косятся прохожие. Наверное, считают, что я под чем-то. Да и плевать. Мне нереально плохо. Даже сейчас, когда прошло уже больше двух месяцев.
Никотиновый туман пьянит, бокалы красного просят добавки и подстрекают на глупости. Достаю мобильный и принимаюсь изучать контакты, понимая, что мне срочно нужна компания.
Глава 57
Кому мы звоним первым, когда нам невыносимо плохо?
Все зависит от того, с кем на тот момент мы в хороших отношениях. Ругаясь с мужем — сразу набираем маме или сестре, если с ними тоже проблемы, нас выручает лучшая подруга, а, если их несколько, это добавляет шансов «пропесочить» мужа и со спокойной душой жить дальше. Конфликты с матерью — идем в обратную сторону, теперь уже муж вытаскивает из шкафа жилетку и дает вволю высморкаться на своем плече. А что делать тем, у кого не так все гладко с ушами, которые выслушают и поймут? Та-дам и тяжелая артиллерия в виде психолога вам в помощь, при условии, что имеете возможность оплачивать подобного дорогостоящего друга.
Матери звонить не хотелось, она словно была по другую сторону баррикад, изменяя отцу. Понятное дело, выслушает и посочувствует, но с некоторых пор не могу оставить мысли о лицемерии с ее стороны, где постоянно витает Валентин Николаевич и эта ужасная история. Зойка тоже отпадает: ныть беременной, у которой ужасно отекли ноги, и которую полощет по утрам — сомнительный выход. Тем более, что еще и свадьба предстоит в скором времени. Конечно, не такая пышная, как была у меня: годы не те, желание и возможности, но все же готовится надо. Я предлагала свою помощь, правда, как-то нехотя. Зойка сказала, что пригласить парочку знакомых и заказать для них стол в ресторане она в состоянии и сама.
Да и гора с плеч.
Оставалась Ленка, которая уже второй раз не взяла телефон. Это неимоверно злит. Я тут могла умереть, похорониться. А она и не узнает.
Хороша подруга. Ну явно же не случилось ничего, просто забыла где-то или не видит
