я осторожно ввёл палец внутрь, уговаривая его раскрыться. Его член уже снова затвердел, блестящая длина набухла на его животе.
‒ Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя? ‒ спросил я, переводя взгляд с его набухающего члена на свой палец, который то входил, то выходил из его покрытой кремом дырочки. Я добавил ещё один палец, и Кэллум издал сдавленный звук и подтянул ноги выше.
‒ Да, я хочу, чтобы ты кончил, ‒ сказал он, тяжело дыша. Он просунул руку себе между ног и провел пальцами по моим, смачивая своё семя и теребя вход. Помогая мне растянуть его. ‒ Раздвинь мою задницу, Грэм. Наполни меня.
Мне не нужно было повторять дважды. Прижавшись к нему всем телом, я расположился у его входа и провел головкой члена вверх и вниз по его гладкому отверстию.
‒ Сейчас, ‒ выдохнул он, сверкая глазами. ‒ Трахни меня.
Я вошёл в него, и мы оба застонали, когда его задница сомкнулась вокруг меня. Он был таким тугим и горячим, и он так хорошо принял меня, его задница была словно футляр, созданный специально для моего члена. Он приподнял бёдра, загоняя мой член глубже.
‒ Кэллум, ‒ выдохнул я. Эмоции захлестнули меня, и слезы защипали глаза. Я склонился над ним и уткнулась лбом ему в плечо, чтобы он не увидел.
‒ Я с тобой, милый, ‒ сказал он, обнимая меня. Затем он обхватил меня ногами, прижимая моё тело к своему, когда я начал толкаться. Он скрестил лодыжки у меня за спиной и провёл кончиками пальцев по моему затылку. Его член втиснулся между нами, орошая наши животы спермой. Он удерживал меня во время каждого движения, его стоны наслаждения наполняли мои уши. ‒ Вот так, ‒ выдохнул он. ‒ Это моё место. Боги, ты заставишь меня кончить снова.
Я трахал его сильнее, мой мир сузился до того, что я почувствовал, как его задница крепко сжимает мой член. Пот заливал мне глаза, когда я входил глубже и быстрее. Так близко. Я был так близок к этому, но ему было так хорошо, что я не хотел заканчивать. Я хотел, чтобы его задница прижималась к моему члену, а пятки упирались мне в спину. Его дыхание было у моего уха, а бёдра сжимали мои бедра. Я хотел его навсегда. Боги, как я вообще мог сопротивляться этому мужчине?
‒ Грэм, ‒ воскликнул он срывающимся голосом. Наши груди соприкоснулись. Его член пульсировал между нами. Он прижался губами к моим губам в страстном, небрежном поцелуе. Мои толчки становились всё более неистовыми и нескоординированными. Мы не могли продолжать поцелуй, поэтому, задыхаясь, уткнулись друг другу в губы, наши носы соприкасались, когда мы стонали и раскачивались вместе.
Внезапно Кэллум сильно дернулся. Его задница плотно обхватила мой член, и его горячая, влажная сперма разлилась между нами. Обжигающий всплеск его спермы довёл меня до предела, и я закричал прямо ему в рот, когда глубоко изливался в его задницу.
Мы обнимали друг друга, оба тяжело дышали и обливались потом. Наши сердца бешено колотились, и меня переполняли ещё более сильные эмоции. Облегчение. Благодарность. И третья вещь, слишком грубая и новая, чтобы её можно было осознать. Она стучало в такт с моим сердцем, подсказывая мне то, что я и так знал. Я не мог отослать Кэллума и Джорджи прочь. Даже если бы я нашёл заклинание, позволяющее игнорировать узы пары, я не смог бы им воспользоваться. Парень и ведьма были моими. Я оставлю их с собой.
К остальным эмоциям присоединилась четвертая.
Разрешить.
И я знал, что должен был сделать.
Глава 20
Джорджи
Я приставила острое, как бритва, лезвие отцовского кинжала к шее Грэма.
‒ Не двигайся, дракон.
Он сидел в кресле перед камином в комнате в башне, наклонив голову вперёд, пока я подстригала его волосы. Я закончила с верхней частью и должна была признать, что получилось довольно неплохо. Теперь густые тёмные локоны Грэма обрамляли его красивые черты, а не скрывали их.
‒ Следующей ты должен позволить ей заняться твоей бородой, ‒ сказал Кэллум, подбрасывая орешек в воздух. Его стул, который был одним из четырех, которые он притащил наверх из сокровищницы, на секунду опасно накренился, когда он качнулся назад и поймал орешек ртом. Стул с грохотом подался вперёд, и он бросил на меня торжествующий взгляд. ‒ Это тридцать пятый раз подряд.
‒ Ты меня отвлекаешь, ‒ сказала я ему, проводя лезвием по затылку Грэма. ‒ Кроме того, тебе не следует их есть.
‒ Почему нет?
‒ Они из сокровищницы, верно? Ты даже не представляешь, сколько им лет. У арахиса короткий срок хранения.
Он отправил один из них в рот и заговорил, не разжевывая:
‒ Они не из сокровищницы, ведьмочка. Я нашёл их в кладовой Грэма, когда разведывал.
‒ Проводил разведку, ‒ сказали мы с Грэмом в один голос.
‒ Кроме того, ‒ продолжал Кэллум, словно не слыша нас, ‒ чтобы меня стошнило, потребуется нечто большее, чем просроченный арахис. Я бессмертен, ‒ он поймал взгляд Грэма и подмигнул. ‒ И я придерживаюсь диеты с высоким содержанием клетчатки.
Затылок Грэма порозовел, что ещё больше подтвердило мои подозрения о том, почему они с Кэллумом так долго летали утром. Они вернулись с мокрыми волосами и улыбками на лицах. Грэм был гораздо менее напряжен, чем раньше. Он шутил с Кэллумом, когда они приносили мебель и дополнительные одеяла из сокровищницы. Не раз я видела, как они обменивались долгими взглядами или прикасались друг к другу чуть дольше, чем это было необходимо.
И это... меня не беспокоило. Я ждала вспышки ревности, но её так и не последовало. Напротив, когда я увидела, как легко им друг с другом, у меня потеплело на сердце ‒ и в некоторых местах стало теплее. В течение всего дня и до самого вечера мой разум рисовал всевозможные страстные сценарии с участием Кэллума и Грэма. Зрелище их поцелуя воспламенило меня. От вида того, как Грэм оттрахал задницу Кэллума, у меня практически расплавились кости. Если я и испытывала какую-то обиду по поводу этого утра, то только из-за того, что меня не было рядом и я не видела, как они трахались.
Видимо, судьба знала, что делает, когда подарила мне двух драконов. Потому что я не ревновала.
Нет, я была очарована ‒ и все больше заводилась. Весь день между нами тремя
