плоть и кровь. А если это не удастся, мне придётся убедить Кэллума и Джорджи вернуться в Шотландию без меня. Даже когда эта мысль материализовалась, я знал, что это безнадежно, особенно когда дело касалось Кэллума. У меня было больше шансов воскресить мертвого, чем убедить дракона отказаться от парной связи. А Кэллум был добродушным, но что-то подсказывало мне, что в нём было упрямство на весь континент.
Внезапно я понял, что его рядом со мной нет. Меня охватила паника, когда я замедлился, захлопал крыльями и осмотрел землю.
Что-то мокрое и холодное ударило меня по морде. С ревом я стряхнул снег с морды и перевернулся в воздухе.
Кэллум стоял на двух человеческих ногах на крепостной стене, совершенно голый, и собирал очередной снежок. Его ухмылка была видна даже с расстояния между нами.
Негодование захлестнуло меня. Я взмахнул крыльями и устремился к нему. Он издал громкий смешок, превратился в тень и взмыл прямо вверх. Секунду спустя он превратился в своего дракона, его зеленый хвост развевался позади него дразнящей рябью.
И погоня началась.
Я бросился за ним, мои крылья рассекали воздух, когда я летел за ним по небу. Возбуждение от охоты охватило меня, прогнав все мысли о клятвах и оракулах, и я сосредоточился на мести.
Вслед за ним донёсся смех Кэллума, сопровождаемый шипящими, искаженными звуками, которые могли произнести только наши звери.
‒ Полегче, старина. Не хотелось бы, чтобы ты сломал бедро.
Я выдохнул струю ледяного пара и рванулся вперёд, не сводя взгляда с его блестящей задней части. Он извивался и уворачивался с впечатляющей ловкостью, перекатываясь и разворачиваясь, когда я подбирался слишком близко. Но я был на несколько центнеров старше его, и я распознавал его легкие подергивания и финты, которые выдавали его. Когда он по спирали ушел влево, я был уже там и цапнул его за хвост.
Он принял форму тени и метнулся вправо.
‒ Это обман, ‒ рявкнул я, но моя челюсть расплылась в улыбке, когда я преследовал его всё выше и выше, а облака проносились мимо моего лица. Через секунду я превратился в дым и присоединился к нему.
И внезапно то, что было погоней, превратилось в танец. Мы закружились друг вокруг друга, вплетаясь в потоки и выплывая из них. Радость наполнила мой разум и разлилась по частицам моего тела. Время исчезло. Тревоги улетучились. Ничто не имело значения, кроме воздуха, неба и мужчины, который кружил вокруг меня. Подстраиваясь под меня. Кружась вокруг меня в танце, таком древнем и священном, что это было записано на наших костях.
Он вёл меня, и я позволял ему, устремляясь за ним, пока он пробивался сквозь облака и парил в воздухе. Когда он превратился в дракона и устремился к земле, я изменился вместе с ним ‒ и рассмеялся, когда он провел когтями по снегу и подбросил кристаллы в воздух, заставив мир заискриться. Он напомнил мне гончих моей юности. После того как рыцари возвращались с охоты, собаки обычно катались по траве, тявкая на все и вся и вообще ведя себя нелепо.
Наконец, он повернул к замку. Когда мы приблизились к Северной башне, он превратился в дым и исчез в бойнице. Я перекинулся и последовал за ним, следуя за ним по коридорам и переходам, пока мы не достигли кальдария.
Кэллум приземлился на обе ноги, и его губы оказались на моих губах прежде, чем я успел перевести дыхание. Его хриплый смех сорвался с моих губ, когда я быстро отбросил его назад и опрокинул нас в воду. Он всё ещё смеялся, когда вынырнул мокрый и запутавшийся в моих объятиях.
Я прижал его к стене, и его смех превратился в сдавленный вздох, когда я прижался своим членом к его. Вода доходила нам до талии и стекала по нашим телам, пока мы терлись друг о друга. Он поерзал на мне, одной рукой запутавшись в моих волосах, а другой схватив за плечо. Мы стояли так довольно долго, наши лица были в нескольких дюймах друг от друга, и наше дыхание смешивалось, пока мы двигали членами вместе. Его глаза сверкали, как изумруды. Вода прилипла к его темно-русой щетине и золотистым кончикам ресниц.
‒ Такой красивый, ‒ пробормотал я, просовывая руку между нами и сжимая его член. Он застонал, толкаясь в мою ладонь, когда я провёл рукой вниз по стволу и по его набухшей головке. Вода была прозрачной, я наклонил голову и стал наблюдать, как провожу большим пальцем по округлому темно-красному кончику. ‒ Краснеешь для меня.
Пробормотав проклятие, он схватил моё лицо и прижался губами к моим губам. Он тоже овладел собой, смело и грубо поглаживая меня языком. Проникая глубоко и заставляя мои челюсти широко раскрыться. Резким движением он развернул нас, поменяв местами наши позиции, так что стена уперлась мне в поясницу, а в его руке оказался мой член.
Удивление и удовольствие пронзили меня. Я мог бы остановить его, но не смог сопротивляться. Только не тогда, когда от его поцелуя ожил каждый нерв в моем теле. Под моей кожей вспыхнули маленькие огоньки, а сердце застучалось быстрее, пока не забилось в том же бешеном ритме, что и у него.
Его рука на моём члене была такой же потрясающей. Грубая, с мозолями фехтовальщика, но в то же время мучительно нежная, когда он ласкал меня от основания до кончика. Он точно знал, как прикасаться ко мне, как двигать рукой, чтобы свести меня с ума. Как заставить мое тело напрягаться, а оргазм нарастать. Как растянуть удовольствие и как довести меня до предела, прежде чем вернуть обратно.
Наконец, я оказался слишком близко и вырвался, моя грудь тяжело вздымалась.
‒ Это была одна из моих фантазий?
Покачав головой, Кэллум пробормотал:
‒ Нет. Это была моя.
Моё сердце пропустило удар. Он тратил так много времени, давая другим то, чего они хотели. Как часто он получал то, что хотел? Я коснулся пряди волос, упавшей ему на лоб, прежде чем провести пальцами по его виску.
‒ Какие ещё фантазии живут здесь?
‒ Я хочу полизать твою задницу, Грэм, ‒ сказал он тихим и будничным голосом. ‒ Я хочу, чтобы ты распластался на моём лице, пока я буду раздвигать тебя языком. Я хочу чувствовать, как ты дергаешься и вздрагиваешь надо мной, когда я буду входить в тебя, дразня и облизывая, пока ты не начнешь извиваться и умолять кончить.
Моё лицо вспыхнуло ярче солнца.
