тоскливые отголоски боли, и смятение, и нечаянная радость, и что-то ещё, несказуемое, но явное, тревожное и очень приятное.
— Я уже почти, — прошептала она, — Я уже… Да… Давай, давай, Серёжа…
Нужно было давать, и это было нетрудно. Я уже тоже был почти.
— Нет, нет, нет… — шептала она, — не выходи, оставайся во мне. Мы должны смешать наш пот, все наши жидкости, и тогда мы выработаем максимум окситоцина. Тебе нужно побольше окситоцина, милый. Я хочу, чтобы ты чувствовал нежность ко мне, чтобы тебе было со мной хорошо. Не разжимай, не разжимай руки, я хочу ещё немного побыть частью тебя.
— Зачем тебе это?
— Я расскажу. Но потом, потом… Давай просто полежим… Обними меня сильнее…
* * *
— А давай, смоемся на недельку, — предложила Ангелина, когда мы, наконец, отлепились друг от друга.
— Далеко?
— Да, далеко. Как ты думаешь, что произойдёт, если ты на неделю исчезнешь, и никто не будет знать, где ты находишься и что с тобой? Никто не будет тебя дёргать, никто не будет звонить, приходить, выносить мозг, требовать чего-нибудь. По-моему, это шикарная идея.
— Думаешь? — хмуро спросил я.
Спросил хмуро, но, на самом деле, мне стало намного лучше. Мозги прочистились, тревога поулеглась и свинцовый зимний небосклон стал лазурным и солнечным.
— Конечно, ты представь, — воскликнула она, —белоснежный песок, безмятежное море, бесконечная синева и бесконечный же, непрекращающийся кайф. Ну что, разве плохо? Погнали?
Она села, а потом перегнулась через меня, шаря по полу в поисках своего телефона. Я погладил её по попе. Она хихикнула и, достав телефон уселась на меня верхом.
— Так… — проговорила она, листая странички приложения в телефоне. — Куда хочешь? Таиланд, Вьетнам, Китай, Мальдивы… Нет, на Мальдивы мы поедем в свадебное путешествие… Есть ещё Сейшелы, но это далеко… Давай в Тай! Ты там бывал раньше?
— Не припоминаю, — хмыкнул я.
— Значит тебе понравится, — кивнула она. — Можно вылететь из Новосиба, чтобы не палиться в Москве. Что скажешь? А? Бронировать?
Я взял её за запястья и дёрнул на себя. Ангелина, не имея возможности опереться, упала прямо на меня, а я обхватил её, не давай возможности подняться.
— Зачем тебе всё это? Зачем тебе я? Ты вдруг в меня влюбилась?
— А что? — с нотками вызова спросила она. — Что я влюбиться не могу?
— Можешь? — прищурился я. — Серьёзно?
— Я уже всё тебе объясняла, — сказала она, поскучнев и пожав плечами. — Я не пойму, тебе что, плохо со мной? Я тебя не удовлетворяю? Ты разве не видишь, что мы идеально подходим друг другу. Мы даже можем кончить одновременно.
— Веско…
— А что тебе ещё нужно? Мне нужен муж, который станет моей крепостью и не ляжет под деда, не говоря уже о других мудаках. А тебе нужна жена, которая сможет стать надёжным помощником в твоих делах. Разве это не самый крутой брак, который только и можно представить? Давай больше никогда не будем возвращаться к этому вопросу. Пожалуйста. Вот тебе моя рука и другие части тела. Так что, Тай?
Я представил себя на пустынном берегу, сидящим на золотистом песке и глядящим за горизонт. Представил тёплый ветер, запах моря и заходящее оранжевое солнце, опускающееся прямо в воду. Где-то там, очень далеко. Представил и будто бы заглянул в вечность, замершую и незыблемую. Туда, где всегда всё одно и то же. И мне это понравилось… Почему бы и нет, в конце концов?
— А поехали, — кивнул я и резко перевернулся, подминая Ангелину под себя. — Только сначала сделаем ещё кое-что.
— Вот видишь, — улыбнулась она, обхватывая меня ногами. — Ты и сам всё понимаешь лучше меня.
* * *
До Калуги мы доехали на машине с заляпанными номерами и молчаливым водителем, нанятым моей невестой втайне от деда и его службы безопасности. Вещей было мало, только ручная кладь. Всё, что было нужно для отдыха, можно было купить на месте. Главное, загранпаспорта лежали в карманах.
Из Калуги мы вылетели в Новосиб и добрались безо всяких приключений. Весь полёт я проваливался в сон, как наш лайнер, проваливавшийся в воздушные ямы. Ангелина держала меня за руку и смиренно принимала тяготы и лишения полёта в эконом-классе. Когда я выныривал из сна, видел её взгляд, так что у меня сложилось впечатление, что она смотрела на меня не отрываясь.
Наша железная птица приземлилась в Толмачёво в назначенное время. Ударила колёсами шасси по бетонке, зашумела, зажужжала, двигая закрылками и с рёвом понеслась по полосе. Но вскоре стихла, притухла и сбросила скорость.
Между рейсами было всего два часа. Так что, мы спустились по трапу, проехали в неповоротливом автобусе и сразу двинули на регистрацию. На Бангкок. К неведомым и прекрасным далям.
Регистрация прошла без заминок и задержек. Мы получили посадочные талоны и пошли в зелёный коридор, проскочили его, не вызвав подозрений у таможенников и уткнулись в небольшую, но медленную очередь на паспортный контроль.
Ангелина пошла первой и, постояв какое-то время перед стойкой, шагнула дальше. За ней пошёл я. Приблизился к стойке, положил на неё паспорт и посадочный.
— Здравствуйте, — улыбнулся я.
— Строгая дама лет тридцати пяти внимательно посмотрела на моё лицо и открыла паспорт. Пролистала страницы, посмотрела на фото, потом на меня, потом снова на фото. Удовлетворившись моим внешним видом, она отсканировала мой паспорт. Посмотрела на монитор, пролистала страницы.
Мышь под сердцем вдруг ожила. Давненько я её не слышал. Давненько. Дама пограничница в сотый раз пролистала паспорт, равнодушно скользнула по мне взглядом, глянула на экран и сняла трубку телефона.
Сердце моё сжалось, а мышь вдруг проявила волнение. Да что там волнение, она буквально запаниковала.
— Минуточку, — сказала хозяйка границы, бросив несколько слов в трубку.
Повесив трубку и не говоря мне ни слова, она встала и вышла из своей будочки. Я недоумённо покрутил головой, а мышь в груди крепко заволновалась. Две минуты прошли кое-как, медленно и напряжённо. Тётя вернулась, но не одна а в сопровождении хмурого чувака в штатском.
— Вот, — сказала девица и кивнула в мою сторону.
— Краснов Сергей Иванович, — уточнил парняга.
— Да, — кивнул я.
— Очень хорошо. Пройдите за мной пожалуйста.
— А в чём собственно дело?
— Вы всё узнаете, — кивнул
