раньше, то неминуемо рухнешь вниз. Очень скоро. Очень и очень скоро, Серёжа. И только я смогу продлить твою жизнь и сделать её не какой-то там никчёмной и никому ненужной. Я смогу наполнить её смыслом, содержанием, радостью и удовольствием. Я смогу сделать так, чтобы ты стал большим человеком.
— Владимир Кажимович, — вздохнул я. — Признаюсь, не ясен мне предмет нашего разговора.
— Со мной ты сможешь стать реально большим политиком и бизнесменом. Воротилой. Человеком, от решения которого очень многое зависит в этом мире. Я могу сделать так, чтобы ты карал и миловал бандитов, отделял овец от волков по своему собственному усмотрению. Почти. Ты спросишь, почему почти? А потому что всё это будет возможно только в случае, если ты будешь работать на меня. Причём работать серьёзно, с полной отдачей, а не так, как сейчас. Потому что сейчас это даже имитацией назвать нельзя. Улавливаешь мою мысль?
— Ну так-то улавливаю, Владимир Кажимович, — пожал я плечами. — Да только нестыковочка имеется.
— Какая ещё нестыковочка? — недовольно спросил он.
— Так вы-то уже скоро на пенсию пойдёте, а меня заставите ещё ближе к солнышку подобраться. И кто потом будет страховать мой полёт, когда вы увлечётесь выращиванием на даче редких сортов гладиолусов?
— А ты, Серёжа, не хами, — зло ответил Садык, будто кнутом щёлкнул. — Не в твоём положении хамить. Ещё может статься, что шмякнешься ты на земельку гораздо раньше, чем я на пенсию пойду. В общем, лучше тебе всё рассказать самому. Просто и без обычного вихляния задом. Потому что я скоро очень многое узнаю без тебя. Но в этом случае смысл в нашем сотрудничестве очень сильно уменьшится.
Он чуть подался вперёд.
— Так, чисто для твоей информации хочу сказать, что есть у нас в Москве одна интересная квартирка.
— Типа этой? — крутанул я головой.
— Да нет, поинтересней. В ней работает наш агент. Ида. И к ней приходят очень, очень и очень интересные люди. Залетают птицы высокого полёта. Серьёзные, важные. А иногда некоторые приходят и не уходят, остаются навсегда. И это вызывает большие возмущения политико-социального эгрегора. Понимаешь? Не слишком образно изъясняюсь?
— Ну да, есть немножко, — кивнул я. — Образность малость зашкаливает.
— Ну ничего, ты поймёшь. Ты парень-то не глупый, хоть и второгодник. Так что скоро я получу отчёт от этой Иды. И для тебя будет лучше, если ты что-то знаешь, сообщить мне об этом до того, как она объявится.
Я пожал плечами.
— Ну-ну, — усмехнулся Садык. — Ну-ну. Ладно, я понял. Тогда лети в свой Таиланд, развлекайся с ширяевской внучкой. Охмуряй, влюбляй в себя и женись, раз уж решился. Ну и понимай, что сейчас ты не просто какой-то там чувачок, услышавший краем уха про щегловские документы. И даже не тот чувачок, который снюхался с Усами. Ты, Серёжа, вопреки здравому смыслу становишься очень любопытным человечком. Потому что оказываешься очень близко к гражданину Лещикову. Практически метишь на роль его правой руки. И если останешься в живых в ближайшее время, то будешь интересен очень многим. Но это значит для тебя лишь то, что ты становишься картой или даже пешкой в чужой игре. И разыгрывать тебя будут по-чёрному. И только я смогу дать тебе возможность вести самостоятельную игру. Практически самостоятельную. В союзе со мной, конечно.
— То есть вас уже не Усы интересуют? — поинтересовался я.
— Что ты, Усы меня по-прежнему интересуют. Но теперь меня интересует вообще всё. Всё! Ну, а как ты хотел?
Я кивнул. Как я хотел? Немножко по-другому, конечно, я хотел. Но разговор получался довольно занимательным. И почему-то у меня было чувство, что он не был санкционирован партнёрами и боссами Садыка. Почему-то мне казалось, что сейчас, в этот самый момент, разевая рот на «всё», он затевал свою собственную игру. Боссам — долю Никитоса, а самому — на блюдечке самого Ширяя, что означало власть, влияние и деньги…
— Ну что, — спросил он, — мы поняли друг друга?
— Думаю, даже лучше, чем следовало бы, — пожал я плечами.
Если мои догадки были верными, это делало Садыка уязвимым. И давало мне в теории в руки ниточки, за которые я мог пытаться дёргать. Если он сейчас затевал свою игру без согласования с боссами, наверное, им бы это очень не понравилось. И наверное, он бы не захотел, чтобы они узнали об этом. По крайней мере до поры, до времени.
— Так поняли или нет? — повторил Садык.
— Да, поняли, поняли. Я согласен, Владимир Кажимович. Вы же знаете, я на вашей стороне, лишь бы восторжествовала справедливость.
— Ну, и молодец, — улыбнулся он, глядя на меня подозрительно. — Что-что, а возможность совершить эту справедливость я тебе дам. Справедливость не по уголовному кодексу, а по кодексу Краснова.
— По кодексу Бешеного, — тоже улыбнулся я.
— Да хоть и бешеного, — ответил он. — Рассказывай всё, что знаешь.
— Хорошо, — согласно кивнул я. — Давид тянет бабки, где может. Например, вот из новосибирской компании, которая подготавливает площадку в Кольцово. «СтройПрофДемонтаж». Её наняла другая контора, «СибСтройКонтур-ДМ». Её крышуют племянники Мансура, братья Рашидовы… Они пытались похитить Ангелину, явно по договорённости с Давидом.
— А что им пообещал Давид?
— Думаю, Давид должен был убрать Ширяя из большого и вкусного проекта «Белый Мыс». Это курортная зона в Крыму. Но не за нападение на внучку, естественно, а за что-то другое.
— А что насчёт внезапной болезни Лещикова?
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но, скорее всего без Давида тут не обошлось. Не удивлюсь, если он метит на место Лещикова-Ширяя, и ведёт переговоры с конкурентами, готовя свою будущую легитимацию.
— То есть Давид хочет занять место Ширяя? — нахмурился Садык.
— Да, думаю, это его главная цель, — кивнул я, хотя не был в этом уверен.
Более того, я думал, что это не совсем так, но если Садык сам хотел наложить лапу на собственность Ширяя, пусть схлестнётся с Давидом. Почему бы и не стравить этих ребят?
Садык выслушал всё внимательно, кивнул. Скорее всего, что-то из этого он знал и без меня. Или догадывался. Ничего принципиально нового я ему не слил, но в качестве демонстрации лояльности этого было достаточно, по крайней мере на текущий момент.
— Ну вот, уже неплохо. А что там
