достал щётку из-под пассажирского сиденья, смёл снег, соскоблил лёд со стёкол.
Ехать к Мишке на Мустанге было бы не лучшей идеей, поэтому я предпочёл, не бросаясь в глаза, отправиться на серой мышке. Бросил машину у серого здания и позвонил Михаилу. Он спустился, встретил, открыл дверь, встретил меня и запустил внутрь. Мы поднялись на его этаж и зашли за толстую железную дверь.
— Фига себе, — сказал я, заходя в его логово. — Такое ощущение, что у тебя здесь вообще места не осталось. Ты ещё техники нарастил?
— Ну да, растут вычислительные мощности советских граждан с каждым днём, — усмехнулся он. — Чай-то будешь?
— Давай, — кивнул я. — Чайку хлопнуть можно.
Он включил электрический чайник и достал полиэтиленовый пакет, завязанный на узелок. В нём были пряники. Я достал фотографию и положил перед Михаилом.
— Эт чего? — нахмурился он, рассматривая не слишком чёткое изображение.
— Распечатка с видеокамеры.
— Это ты, что ли?
— Говорят, я.
— А на самом деле?
— И на самом деле я…
— И что с этим надо делать? — спросил он и поднял на меня взгляд. — Это где вообще?
— В Москве.
— Ух ты, ё-моё, в Москве?
— Да. Видишь вот тут? В уголочке выбиты улица и номер дома.
— Ага, вижу…
— Там находится система видеонаблюдения. Вообще она не должна была работать. Обещали, что будет полностью выведенной из строя. Но какая-то камера, по ходу, всё-таки записала меня.
— И что надо сделать? — нахмурился Генсек.
— Вообще-то надо бы, если по уму, посмотреть, существуют ли резервные копии видео, выяснить, кто поднимал архивы и когда, поискать, есть ли другие камеры по маршруту. Двор, подъезд, улица, парковка. Все перемещения, которые могут указать на меня.
— Охренеть, — покачал головой Мишка. — Уточняющие данные имеются?
— Вот здесь время пробито. Остальное примерно…
— Маршрут?
— Да, примерный маршрут тоже имеется.
— Сейчас… Моментик…
Мишка вскочил, подлетел к своему рабочему месту, внимательно посмотрел на один из мониторов, на котором подпрыгивал постоянно меняющийся график, пощёлкал на клавиатуре, потом вернулся ко мне.
— Серёга, сам понимаешь, — сказал он. — Хрен его знает. Я, конечно, могу попробовать, но гарантировать не буду. Поищу там, потыкаюсь. Где-то должны быть уязвимости. Неуязвимых в нашем деле не существует. Но не уверен, что хватит моего ресурса на это всё. Когда тебе нужен результат?
— Так сам знаешь, — усмехнулся я.
— Вчера, что ли?
— Вчера не вчера, но чем скорее, тем лучше.
— Чем скорее, тем лучше, — повторил он. — Дай хоть пару дней.
— Пара дней как раз у меня есть, но, к сожалению, не больше.
— Я тебя понял, — кивнул он. — Ладно, будем пытаться. Ты где, кстати, пропадал-то?
— Да не то чтобы пропадал, так… Мотался туда-сюда. Как там Сергеич? Давно его видел?
— А, вчера видел. Мы с ним накидались так, нормальненько. Он рад, что домой вернулся, успокоиться не может.
— Смотрите, особо не злоупотребляйте.
— Да ладно, что там, всё под контролем, — усмехнулся он.
На его рабочем столе что-то запикало.
— Ой!
Он снова подскочил и бросился к компу.
— Ладно, Серёга, короче, я тебя понял. Сейчас мне надо кое-что сделать. Если хочешь, можешь подождать, но тут у меня минут сорок процесс будет идти.
— Ладно, всё, не буду тебя отвлекать. Если что-то нароешь, позвони мне, пожалуйста.
Он не ответил, только кивнул, а я вышел из его бункера и отправился домой. Проезжая мимо школы, я увидел Алису. Она понуро спускалась с крылечка. Я притормозил и коротенько пару раз нажал на клаксон. Она подняла голову, сначала не разглядела меня. Я опустил стекло и помахал. И она наконец меня узнала, подняла руку, кивнула и подошла к машине.
— Подвезти, красавица? — улыбнулся я. — Привет.
— Серёжка, — улыбнулась она не слишком весело.
— Чего такая грустная? Что произошло? Ты чего в школе, кстати? Каникулы же ещё не закончились. Кстати, я видел рекламу Костиного клуба. Алиса, ты просто секс-бомба, вообще капец. Я чуть не врезался, засмотрелся на тебя на щите.
— Ой, да ладно, — улыбнулась она. — Чуть не врезался.
— Ещё бы, — подмигнул я. — Такие красотки, да ещё и в чём мать родила.
— Так вот из-за этих-то красот Медуза меня и дёрнула.
— Что так? Возбудилась на твою наготу?
— Ещё как возбудилась, — расстроенно подтвердила Алиса, — сучка. Сказала, что исключает меня из школы.
— Какого хера? — нахмурился я.
— Из-за морального облика, не соответствующего званию лицеиста коммунистического труда.
— Серьёзно? И что, без вариантов?
— Не, ну она, конечно, намекала. Это ж Медуза. Сам должен понимать. Чтоб она да не монетизировала такую возможность? Да только хрен ей! Двести тысяч что ли ей понесу? Пошла она нахрен.
— Ого, — нахмурился я, — деньги, конечно, большие.
— Да даже не в этом дело. Хоть бы и маленькие. Деньги-то Костик мне дал бы. Да только губа у неё не треснет? Думаешь, я ей буду платить? Пошла она!
— Да, — кивнул я. — Думаю, платить не будешь, но скажешь, что будешь.
— В смысле? — не поняла она. — Зачем?
Я порылся в карманах, достал связку ключей и отцепил небольшой невзрачный брелок.
— На-ка вот, возьми. Повесь себе на шею, как кулончик.
— Нахрена? Это чё за колхоз?
— Вернись к Медузе и скажи… А, кстати, она бабки прям с тебя содрать хотела? Или с родителей?
— С меня, она так и сказала, вернее, намекнула, не то что прямым текстом, но доходчиво. Дала, в общем, понять, что типа, если я такая самостоятельная и сама могу принимать решение, фотографироваться ли мне голой и висеть ли мне голой по всему городу, то, наверное, и материальную поддержку школе я в состоянии оказать сама. Только я не клюнула, практически послала её. А она такая, мол, всё, значит, Кобзева, готовься, буду звонить родителям и отчислять. Прикинь…
Алиса вздохнула и поникла, опустив плечи.
— Ну и отлично, — ухмыльнулся я.
— Что отличного-то?
— Иди, воротись к рыбке, вернее, к Медузе. Воротись, поклонись и скажи, мол, хочу быть дворянкой столбовой. А если точнее, скажи, Лидия Игоревна, я посоветовалась со своим молодым человеком. Вы простите,
