что я сразу эмоционально и дерзко себя повела, но сейчас я всё обдумала и поняла, что вы правы. Школа действительно нуждается в нашей помощи и поддержке. Всё, что мы делаем, должно быть направлено на улучшение её авторитета и имиджа. Вот такую примерно хрень задвинь и скажи, что не надо звонить родителям, потому что твой молодой человек готов оказать материальную помощь. Спроси, сколько нужно.
— Да она уж намекнула, что двести.
— Ну попроси, может быть, сто пятьдесят.
— Я что, торговаться с ней буду?
— Да, поторгуйся немножко. Но не упирайся. Если не уступит, соглашайся на двести. Ну и аппетиты у неё, конечно. Ладо. Пусть обязательно скажет, где, когда, куда, кому нести бабки.
— Ты чё, серьёзно?
— Серьёзно. Только ты смотри, аккуратней. Ты ж артистка.
— Какая артистка? — расширила она глаза.
— Такая, артистичная натура, склонная к перевоплощениям. Смотри только, чтоб она не догадалась, что ты пишешь разговор.
— А это что, диктофон⁈ — воскликнула Алиса.
— Ну, разумеется.
— Капец! — оживилась она. — Крас, ну ты красава. Я всё поняла!
— Давай, беги.
— А что, прям сейчас, что ли?
— Куй железо, не отходя от кассы. Сейчас лучше всего. Смотри сама, ты вышла, поговорила с Костиком, всё обсудила, взвесила и согласилась. Давай-давай, беги. А то мне самому к ней надо.
— А тебе-то зачем?
— Да я на дистант хочу перейти.
— Ты что, дурак, Краснов? А мы как же без тебя?
— Да ладно, у тебя же Костик.
— Костик? Мне его в школу приводить прикажешь?
— Всё, Алиса, не теряй время. Беги.
Она приладила диктофончик, который я всегда носил с собой, и вернулась в школу. Я запарковался. Стал ждать. Закрыл глаза и погрузился в размышления о своих делах. Но особо подумать не успел. Зазвонил телефон. И это был Крапивин, сука.
Долго смотрел, соображая, ответить или нет, и, в конце концов, сдвинул ползунок на зелёную.
— Да, — сказал я в трубку.
— Здорово, брат, — услышал я весёлый голос. — Ты чё, грустишь?
— Здорово, — ответил я. — Чё грустить-то?
— Правильно! — жизнеутверждающе изрёк он. — Правильно! Грустить нам не надо. Тем более, появился отличный повод не грустить.
— Какой же? — поинтересовался я.
— Я нашёл эту ведьму.
— Что за ведьма? — поинтересовался я, понимая уже, о ком он говорит.
— Ты знаешь, — заржал Крапивин. — Та, у которой мы были в гостях. Я нашёл Иду. Ты в курсе, что она вела архив?
Я не ответил
— Я думаю, что нам было бы очень интересно на него взглянуть. Нам с тобой.
— Что ты от неё хочешь?
— Хочу, чтобы она никому ничего не сказала. И не показала. Уверен, тебе хочется того же, что и мне. Так что, братан, ты подтянешься? Или мне самому решать?
19. До исхода двух дней
Вот честно, при воспоминании о Крапивине, даже мимолётном, становилось муторно на душе, а сейчас ещё и мышь пробудилась, начала царапать когтями железными. Свалился же он на мою голову этот Крап. Зачем ты мне его подогнал, Чердынцев? Выпороть бы тебя нагайкой.
— Ты где? — спросил я.
— У тебя на бороде, — засмеялся Крапивин. — Я в тёплых краях. Я же тебе рассказывал, куда собираюсь. В страну, где у ведьмы есть маленький пушистенький бизнес и норка, в которой можно спрятаться. Забыл?
— Нет, не забыл.
Как такое забудешь… Он говорил, что у Иды есть тайное место в Турции.
— Город-курорт, — весело и радостно сообщил Крапивин. — Чайки, море, королевские креветки, кебаб, мандарины. Не жизнь, а малина. Вечный кайф. Так чё, приедешь, братишка?
— Так вроде в Анталье не купальный сезон, — хмыкнул я.
— Не купальный, но зато… наша подружка находится здесь. И не просто находится, она ведь строит козни. Торгуется, хочет обратно вернуться. А карт у неё немало.
— С тобой торгуется? — поинтересовался я.
— Если бы со мной, — усмехнулся он. — С другими дядями, с повелителями мира сего.
— Ну, это же твоя подружка.
— Могла бы стать и твоей, — с усмешкой возразил он. — Но если не хочешь дружить, я могу разобраться с ней сам. Возьму грех на свою душу. Мне-то не привыкать. К тому же ты ведь братишка мой, а для брата я всё сделаю, так же, как и ты, конечно. Так что решай, братик. Но решай прямо сейчас. Потому что если ты подтянешься, я, конечно, могу денёк, максимум два подождать. А если нет, так чё сиськи-то мять, правильно я говорю?
— Не знаю, — ответил я.
— Да что там знать-то? — чуть возбудился он. — Конечно, правильно. Я всегда правильно говорю. А вообще, мы должны друг дружку во всём поддерживать. Мы же братья по крови, не по понятиям. Один за всех, короче, и наоборот. Да ты представь только, у этой сучки, подружки моей, столько всего интересного имеется. Не только про нас с тобой. У меня прям в душе что-то поднимается, когда я об этом думаю. Так что давай, подтягивайся скорее.
Особого выбора у меня и не было. Можно было, конечно, сказать, мол, нет, не поеду, разруливай сам. Да только ничего хорошего от его разруливания ждать не стоило. Отдавать ему в руки все материалы и все ниточки, ведущие ко мне, было, конечно, совершеннейшим безумием. Так что нужно было ехать. Но и поездка несла в себе большой риск. За компанию с Крапивиным легко можно было подставиться и вляпаться ещё глубже. По самые уши.
— Хорошо, я приеду, — сказал я.
— Вот и молодец, — обрадовался он. — Давай, прилетай скорее, я тебя встречу.
— Нет, — сказал я категорично. — Никаких встреч. Даже не думай. Никаких встреч не будет. Я сообщу тебе номер телефона, и ты перешлёшь всю информацию туда. Причём, не со своего телефона, а с левого.
— Ладно, хорошо, — загоготал он. — Хочешь поиграть в Джеймса Бонда? Я не против. Давай поиграем. Пароль придумать? А то вдруг мы не узнаем друг друга, что тогда?
Это был настоящий цугцванг, и хороших решений в этой игре не предполагалось. Закончив разговор, я посидел с минуту в тишине, а потом набрал номер Ангелины.
—
