— Ничего, ничего… Со мной все в порядке, — сказала она, с трудом отрываясь от Джорджа.
— Боже милостивый! Простите меня, Рут, простите, — говорил он, ужасаясь тому, что должна была ощутить хрупкая женщина при виде всей этой свары. — Я не должен был…
— Со мной все в порядке, — повторила она… — Просто я не представляла себе, какое это безумие… И я знаю, Джордж, знаю, что вы справились бы со всем этим, даже если бы я не выстрелила.
Он все еще держал ее в кольце своих рук, но это не было любовной лаской, но только лишь желанием успокоить и ободрить ее.
— Мне надо поскорее заняться Корой, а потом… Господи, с этими-то что вы будете делать?
И, выскользнув из его объятий, молодая женщина направилась к экипажу, старательно обходя поверженные тела Чарльза и Джонса.
Джордж обернулся на кучера, который смотрел на своего господина с необычным для него выражением восторга и даже умиления.
— Вы, ваша светлость, как хотите, а такой женщины, сталоть, и вовек нигде не сыщете, — сказал Генри и хохотнул.
— Догадываюсь.
Затем Джордж взглянул на недвижимое тело Мортона-младшего, и пламя гнева вновь сверкнуло в его глазах. Стоя над ним, он бесстрастно и неумолимо проговорил:
— Сегодня вы совершили свою последнюю ошибку. Вам никогда больше не представится возможность повторить ее.
Рут в это время вошла в карету и села рядом с дрожащей от страха девушкой. Она заговорила с бедной Корой ласково и ободряюще.
— Милая Кора, все хорошо. Вы спасены, ничто вам более не угрожает.
Кора всхлипнула раз, другой и заплакала. Рыдания сотрясали все ее худенькое тело. Рут обняла девушку и, гладя ее по волосам, продолжала тихонько утешать.
Прошло довольно много времени, прежде чем Кора начала помаленьку успокаиваться. Но Рут, сама испытавшая страшную тревогу за эту девушку, понимая, что ей пришлось пережить, не торопила ее. Снаружи доносились голоса, какие-то невнятные шумы, лязг и скрежет, но она будто ничего не слышала. Она не представляла себе, что Джордж намерен предпринять дальше, но это и не заботило ее, ибо у нее теперь была спокойная уверенность в том, что ее возлюбленный все сделает как надо.
— Кора, скажите, он не причинил вам вреда? — спросила она, когда слезы девушки постепенно утихли.
— Нет, он… Нет, даже не коснулся меня, — все еще всхлипывая, пробормотала бледная, с мокрыми от пролитых слез щеками Кора. — Он только… Он такое говорил! Он говорил мне та… такие вещи! О вас, мэм. Он вас ненавидит!
— Знаю, — мягко сказала Рут, убирая с ее лица намокшие от слез светлые прядки волос. — Но он в самом деле не сделал вам ничего худого? — снова спросила она, глядя в заплаканные глаза девушки.
Та проглотила вновь подступившие слезы и молча покачала головой.
— Ну и слава Богу!
Рут вздохнула с облегчением.
В это время к карете подошел Джордж и заглянул в окно. В его глазах Рут прочитала тревожный вопрос и с улыбкой успокоила его.
— Она просто перепугана. Он не тронул ее. Джордж удовлетворенно кивнул.
— Мисс Ренфрю, — сказал он негромко, — полагаю, вы сможете перенести небольшую поездку на двуколке? Генри доставит вас и Рут ко мне домой. Это здесь неподалеку, миль восемь, не больше. Вы побудете там, а Генри сразу же поскачет в Бат, к вашей матушке, с приятными известиями о вашем спасении.
Кора, все еще находившаяся в объятиях Рут, кивнула, но ничего не сказала в ответ.
— А чем вы займетесь, милорд? — спросила Рут, пряча за непринужденностью вопроса страх и тревогу.
— Погружу наших злодеев в карету и отвезу к своему приятелю, члену городского магистрата, — живо ответил он, но глаза его стали холодными. — Между нами говоря, в одном теперь можно не сомневаться: отныне их злодействам пришел конец.
Рут на миг задержала на нем взгляд, затем кивнула, соглашаясь.
— Пойдемте, Кора, — сказала она, помогая девушке выйти из кареты.
Генри уже развернул двуколку в том направлении, куда они собирались ехать, и сидел наготове, разбирая поводья. Вид у него был явно недовольный, и Рут подумала, что ему совсем не хочется расставаться со своим господином. В душе она посочувствовала ему, но ничего не сказала.
Плед, предусмотрительно захваченный в «Диком Вепре», Джордж заботливо набросил на плечи Коры, поудобнее устроил ее, затем помог Рут сесть рядом с Генри.
Рут не сомневалась, что лорд Фицуотер заранее продумал, как их разместить в двуколке, чтобы всем было удобно, а Кора сидела бы так, что ее не мог бы заметить ничей посторонний взгляд.
— Я приеду сразу, как освобожусь, — сказал он. — Но Генри, прежде чем скакать в Бат, обо всем позаботится.
— Спасибо, милорд, — сказала Рут.
— Хорошенько держитесь за поручни, мне бы не хотелось, чтобы вы выпали из двуколки, случись на дороге ухаб… — А ты, Генри, смотри приглядывай за этой… — и беззвучно, одними губами, добавил еще словцо.
Генри кивнул, прекрасно понимая, что имеет в виду хозяин — одна из кобылок была норовиста не в меру, — и, натянув поводья, тронул лошадей.
Молодая женщина оглянулась, но не увидела ни Чарльза Нортона, ни Джонса. Их уже погрузили в карету. Она удивилась, как быстро Джордж успел со всем управиться. О, как она понимала Генри! Больше всего ей хотелось бы остаться с Джорджем и быть с ним до конца. Но приходилось считаться не только со своими желаниями — Коре сейчас она была гораздо нужнее.
Несмотря на теплый плед, девушка никак не могла согреться. Она дрожала, но не столько от холода, сколько от пережитого ужаса. Рут подумала, что до «Дикого Вепря» наверняка гораздо ближе, чем до имения лорда Фи-цуотера, но лучше не показываться лишний раз на почтовой станции, не привлекать внимания ни к себе, ни к перепуганной девушке. Ей совсем не хотелось, чтобы сплетники округи на все лады толковали и перетолковывали случившееся.
— У меня тут в кармане, мэм, имеется, сталоть, чуток джина, — вдруг заговорил Генри. — Хлебните, значить… Оно, конечно, не особо того, чтобы очень, вы к такому непривычная, но в самый раз пропустить по глоточку для сугреву, а не то совсем окочуритесь на этакой холодине.
— Спасибо, Генри, — сказала Рут, забрав у него небольшую фляжку и первым делом заставив отпить из нее Кору.
Та, сделав глоток, чуть не задохнулась от неожиданности; на глазах проступили слезы, и она насилу смогла проговорить:
— Какая гадость!
— Знаю, — сказала Рут, уловив мерзкий запах дешевейшего джина, но заставила и себя сделать пару глотков. — Я не очень-то в это верю, но говорят, что лучшего средства от простуды не существует, не так ли, Генри?
— Мда-а, мэм, так оно и есть. Мой дядька, сталоть, тоже очень любил лечиться от простуды, — пространно заговорил Генри. — И вот однажды полечился он это, полечился, простуду всю вылечил, а сам свалился, сталоть, с лестницы, пролетел три пролета за один прием, просто, говорит, попался очень большой стакан для лекарства.
