Рут огляделась. Даже эта небольшая гостиная была обставлена со всевозможной роскошью, так что легко можно представить себе, каковы же остальные комнаты и их обстановка. Один из домов Джорджа, как сказал Генри.
Конечно, она знала, что Джордж живет в мире, существенно отличающемся от всего, с чем ей приходилось сталкиваться. Но ее представление об этом мире всегда было слишком туманным и неполным. Действительность же превзошла все ожидания. Даже дом сэра Эдуарда Хофбрука казался по сравнению с этим великолепным дворцом совсем маленьким и скромным. А ведь особняк эсквайра считался самым роскошным в их краях!
Дома, которые она посещала в Бате, — дело совсем иное. Возможно, потому, что мир, в котором живут мистер Мортон и семейство Редфорд, не слишком-то сильно отличался от ее собственного мира. Если бы они встретились с ней в «Толстом Коте», они, конечно, заметили бы разницу между Рут — хозяйкой гостиницы и той Рут, которую они видели на приеме у миссис Ренфрю. И все же воспитание, которое она получила в доме родителей, позволяло ей общаться со всеми этими людьми на равных.
Но даже ее детские воспоминания не могли подсказать ей, как вести себя в столь великолепном доме. Она взглянула на Кору и по ее виду поняла, что и девушка переживает нечто подобное.
— О, мэм, я и не представляла, что лорд Фицуотер живет в таком дворце, как этот! Надеюсь, он появится к ужину. Без него я буду нервничать и чувствовать себя так неловко, когда нам придется сидеть за столом, а вокруг будет столько слуг, следящих за каждым нашим движением.
— Я чувствую то же самое, — сказала Рут со вздохом. — Но, думаю, мы справимся. А сейчас давайте займемся письмами, Генри вот-вот освободится, чтобы ехать в Бат.
Глава 12
Джордж к ужину не вернулся, и они ели в одиночестве, сидя в великолепной столовой, на краю огромного стола, где им накрыли ужин.
Несколько картин, написанных маслом, украшали стены. Но среди них не было ни одной принадлежащей кисти хозяина. Он считал вульгарным развешивать по стенам собственного дома свои творения.
Гостьи действительно испытывали некоторую неловкость, ужиная без хозяина. Обе были переполнены впечатлениями от событий прошедшего дня, но ни у одной не было ни сил, ни желания обсуждать их в присутствии слуг. К тому же и Рут, и Кора чувствовали себя несколько скованно; они совсем не привыкли вкушать пищу в присутствии стольких слуг в роскошных ливреях, зорко подмечающих каждое движение и малейшее желание гостей и демонстрирующих при этом полное отсутствие какого бы то ни было выражения на лицах.
Рут приходилось особенно трудно. Кроме непривычной роскоши ужина и смущающего присутствия доброго десятка лакеев, ее терзало беспокойство, что кто-то может узнать в ней девушку из воровского притона. Джордж не раз рисовал ее еще в те времена, когда она жила в «Золотом Тельце», а в доме наверняка хранятся все его старые тетрадки. И совсем не исключено, что кто-то из слуг видел эти зарисовки и теперь мог связать одно с другим…
Мало того, кто-то мог слышать о ней какие-либо сплетни и кривотолки, вроде того, что она, спасаясь от жизни в притоне, вынуждена была стать любовницей богатого человека. Ведь Джордж именно так и думал, когда они встретились на дороге в Бат, и несколько дней она не могла уверить его, что это неправда. Поэтому вполне вероятно, что кто-либо из его домашней челяди слышал о ней нечто в этом роде.
Она внимательно вглядывалась в лица ливрейных лакеев, но прочитать на них хоть что-нибудь не представлялось возможным. Слишком уж эта публика вышколена, так что, как бы они ни относились к вам, по их физиономиям вы никогда не узнаете, что они действительно о вас думают. Рут, правда, заметила вначале тень недовольства, промелькнувшую на лице дворецкого, но, возможно, это было просто следствием того, что гостьи явились неожиданно, что не могло не нарушить привычного распорядка жизни этого почтенного дома.
Нет, здесь не существует ничего такого, чем бы она могла успокоить себя. Кроме того, ее тревожило, что придется задержаться в этом доме дольше, чем она думала. Джордж утверждает, что хочет жениться на ней. Но сейчас, испытывая известную неловкость, чувствуя себя совершенно чуждой этому укладу жизни, Рут едва могла поверить, что его намерения серьезны.
Она обрадовалась, когда трапеза наконец завершилась и их с Корой торжественно проводили в малую гостиную. К Коре вновь вернулось самообладание, но по всему было заметно, что нервы ее остаются в крайнем расстройстве, и обе гостьи еле дождались, когда слуга закончит возиться с камином и удалится.
И вот наконец они остались одни. Лишь тогда Рут заговорщически улыбнулась девушке.
— Ох, у меня на этом ужине кусок в горло не лез, — сказала она. — Мы с вами выглядели не лучше пары котят, подобранных на дороге в ветреный дождливый день и присланных лордом Фицуотером в дом, чтобы о них позаботились до его возвращения.
— Как вы думаете, что он решил предпринять? — взволнованно спросила Кора.
— Не знаю. Он говорил о каком-то своем друге из магистрата. Но я даже не догадалась спросить его, далеко ли это отсюда.
— Намерен ли он… Как вы думаете, станет ли он обращаться в суд? — спросила Кора, нервно теребя складки своей юбки.
— Не уверена, что он на это решится. Рут вспомнила, с каким выражением он смотрел на Чарльза. Джордж был выдержанным человеком, но всеми силами души ненавидел негодяев, способных на подлость и низость, и эта его ненависть усугублялась тем, что Чарльз Нортон не принадлежал к числу тех несчастных, которых сама их убогая жизнь толкает на путь преступления; нет, Мортон-младший вел обеспеченную и с виду добропорядочную жизнь светского человека и при этом ради выгоды готов был преступить не только мораль, но и закон. Лорд Фицуотер не мог позволить подобному человеку продолжать безнаказанно творить новые злодеяния. Но обратиться в суд — в этом деле могли возникнуть трудности. Джордж не может, конечно, не понимать, что в таком случае пострадает честное имя невинной девушки. Узнав об этом, все сплетники Бата начнут с удвоенной силой свои пересуды.
— Как бы там ни было, — продолжала Рут, — скоро мы с вами все узнаем. А пока не заняться ли нам чем-нибудь, чтобы отвлечь себя от всех этих грустных мыслей и воспоминаний? — Она взглянула на пианино, стоящее в углу гостиной, и спросила: — Вы умеете на нем играть?
— О да, — живо отозвалась Кора, будто обрадовавшись такой подсказке. — Ох, мэм, но только не рассердятся ли на это обитатели дома, особенно дворецкий?
— Лорду Фицуотеру это наверняка даже понравилось бы, а мы ведь его гости, а не гости его слуг, — твердо ответила молодая женщина. — И потом, я была бы очень признательна вам, если бы вы поиграли. Я всегда любила музыку, а сейчас, мне кажется, она особенно подбодрит нас.
