— Жизнь действительно азартная игра, — согласился Чейз, и, когда их взгляды встретились, он не увидел в ее глазах ни следа фальши. — Давай вернемся в лагуну, — предложил он.
Несомненно получая удовольствие от того, как он мучается от желания, Айвори не сделала и движения, чтобы встать.
— Ты всегда будешь так же сильно хотеть меня, как сегодня?
Ответ пришел Чейзу сам собой:
— Нет. Завтра я захочу тебя еще больше, а после завтра… — он предоставил продолжить ей самой.
— Тогда ты скоро станешь очень опасным человеком. — Очевидно довольная, а не испуганная такой возможностью, Айвори поднялась и украдкой потянулась. — Понимаю. Я с нетерпением жду завтрашнего дня, но давай не будем терять времени и сегодня.
Они вернулись на берег, и Чейз вновь повел Айвори в свои коттедж, но она потянула его в свой.
— Я хочу, чтобы сегодня ночью ты был в моей постели, — сказала она соблазнительно и ласково. — Нужно же ею пользоваться.
— Это единственная причина?
— Он на несколько футов ближе, а я не хочу подвергать твои силы чрезмерному испытанию.
— Ты точно знаешь, как правильно обращаться с мужчинами.
Чейз дошел с ней до двери, поймал за руку, потянул к кровати и остальные свои комплименты выразил тем способом, каким мечтал на протяжении всего вечера.
Айвори, опьяненная его страстью и теперь уверенная в его любви, не колебалась больше, чтобы показать ему свою собственную любовь. Она выскользнула из его рук и сбросила сандалии.
— Давай я помогу тебе с ботинками, — предложила она.
Чейз приподнялся на локтях.
— Меня никогда не раздевала женщина.
— Ну наконец-то будет что-то новое! — воскликнула Айвори.
Она стянула сначала один ботинок, затем другой, сняла и отложила в сторону его носки и пощекотала его ногу.
— Просто лежи спокойно, а я раздену тебя.
Медленными движениями она сняла с него куртку и повесила на спинку стула. Не став возиться с пуговицами, она просто стянула рубашку через голову. Положила ее поверх куртки и потянулась, чтобы расстегнуть его ремень.
— Тебе нужно сменить гардероб, — сказала она. — Ты все еще носишь одежду Аладо, а тебе нужно носить свою собственную. К твоей смуглой коже гораздо больше пойдет темно-голубое, чем серое.
Айвори отвлекала его внимание на одежду, но Чейз почувствовал, как ее нежные прикосновения возбуждают его. Он вскочил, чтобы снять брюки.
— Остальное я могу сделать сам, — сказал он.
— Нет, ты не должен ничего делать сам, хотя бы сегодня.
Ее слова были одновременно и приказанием, и просьбой, произнесенной тем повелительным тоном, который так легко ей удавался Чейз немного посопротивлялся, но потом решил, что будет гораздо приятнее, если сейчас он будет слушаться ее.
— Да, мисс Даймонд, как прикажете.
Айвори провела руками вдоль его узких бедер, снимая с него брюки.
— Ты не должен вести себя так официально со своей невестой.
Она аккуратно сложила его брюки и положила их на стул, туда же, где висела вся остальная его одежда. Теперь она повернулась к нему и подцепила пальцами пояс на его трусах.
Он глубоко вздохнул, и она остановилась и посмотрела на него.
— Я ведь не тороплю тебя, нет? — спросила она.
— Вовсе нет.
— Хорошо. У нас впереди целая ночь, чтобы наслаждаться так, как нам захочется, так что нет необходимости спешить.
Она смотрела, как пульс на его шее стал биться быстрее, наклонилась и лизнула его сосок. Он дернулся от удивления, потом попытался обнять ее, но она отвела его руки.
— Пожалуйста, не мешай мне, — проворчала она.
Она провела пальцем по его животу и другой рукой одновременно сняла с него остатки одежды. Потом игривым толчком опрокинула его на кровать.
Она повернулась к нему спиной и сняла свое красное платье с шутливой грациозностью и, оставшись в алом белье, взобралась на край кровати, встав на колени между его ногами.
— В «Алмазной шахте» всегда был бордель, — прошептала она охрипшим голосом. — Это все равно что вырасти в гареме. Я знаю, что нравится мужчинам, и как именно им это нравится.
Прежде чем Чейз успел возразить, она взяла в рот нежную мужскую плоть, немедленно прекращая любые протесты с его стороны. Она не просто доставляла ему наслаждение своим ртом и языком — ее умелые руки ласкали, гладили, и, наконец, усиливали то возбуждение, в которое привели его эти чувственные поцелуи. Не в состоянии избежать ее мучительной ласки, он выгнулся на кровати. Понимая его сладкую боль, она продолжала, пока наконец высшая точка экстаза не пронизала волнами дрожи его тело.
Потом она вытянулась рядом, положив голову ему на живот и ждала, пока он снова будет в силах говорить. Она знала, что, вероятно, шокировала его, но вряд ли это было важно, когда удовольствие, которое она ему доставила, было таким сильным. Совершенно расслабившись, она почти уснула, когда к нему наконец вернулись чувства.
Сначала Чейз просто был потрясен, потом задумался, сколько же времени Айвори провела с девочками Летней Луны и чем именно она занималась. Он также знал, как много красивых мужчин хотели бы заплатить ей за это ни с чем не сравнимое наслаждение, которое она дала ему с такой легкостью и опытностью. Эта мысль привела его в ярость. Он вытащил булавки из волос Айвори и отбросил их в сторону.
Он старался владеть собой, но в его голосе все же прорвался гнев.
— Сколько тебе было, когда ты научилась этому, Айвори? Десять, двенадцать, сколько?
Удивленная его вопросом, Айвори медленно села, не отнимая рук от его бедер.
— Разве не ты говорил мне сегодня вечером, что не надо быть ревнивой, потому что есть огромная разница между незначительным увлечением и настоящей любовью?
Чейз тоже сел и прислонился к спинке кровати.
— Только не говори, что то, что ты только что сделала, могло быть незначительным увлечением. Ты подняла древнюю технику до уровня настоящего искусства, и если бы твой отец делал деньги на этом твоем таланте, я бы…
Айвори посмотрела на него холодно:
— Ты бы что? Убил бы его? На что ты жалуешься: на то, что я якобы была с другими мужчинами, или на то, что они, может быть, платили мне за это? Глядя на твою реакцию, ясно, что то, что я сделала, действительно многого стоит.
Чейз закрыл глаза, стараясь собраться с мыслями, но эротические образы настолько явственно сменяли друг друга в его воображении, что он никак не мог от них отделаться. Чувствуя, что ему противно и не по себе, он не хотел все же, чтобы Айвори думала, что он сердится на нее.
— Я не ревную, — сказал он. — Меня просто ужасает мысль, что Летняя Луна или кто-нибудь другой из любовниц твоего отца мог научить тебя доставлять удовольствие мужчинам и получать от них за это деньги. Я не могу представить себе худшего преступления, чем использовать прекрасного ребенка в таких извращенных целях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
