И хотелось, чтобы она тоже прикасалась к нему и ласкала его так же, как он ласкал ее и прикасался к ней.
Джарред оторвался от ее груди и вернулся к губам, а рука его в это время нащупывала путь под ее единственной нижней юбкой к подвязкам и коже над ними. Он провел ладонью по бедру.
Сара прерывисто втянула воздух в тот миг, когда его пальцы через разрез на панталонах нашли спрятанный в них треугольник мягких волос. Она уперлась руками ему в грудь и заставила прервать поцелуй.
– Джейс?
– Тише, милая, – прошептал он ей в самые губы. – Все будет хорошо.
– Джарред…
Он судорожно вздохнул. Он сознавал, что, пользуясь ее неопытностью, в надежде исследовать то, что она позволит ему, пусть даже благоразумно отступив, не нанеся ущерба ее целомудрию, он ступает за заповедную территорию. Ему следовало остановиться немедленно и отослать ее назад к тетушке. Но впервые в жизни Джарред не мог заставить себя поступить правильно. Впервые в жизни ему хотелось послать осторожность ко всем чертям.
Джарред вздохнул. Кто бы мог подумать, что эта малышка Сара Экерсли способна так воспламенить его? Что сама захочет шагнуть в пылающий костер?
– Хотите, чтобы я перестал?
– Нет… – выдохнула она.
– Что же тогда? – Он поочередно поцеловал ее в подбородок, в уголок губ, в кончик носа и в веки, после чего его губы опустились ниже.
– Мне больно, – застенчиво прошептала она. – Больно там, где раньше никогда не болело.
– И что, по-твоему, это означает, моя милая? – улыбнулся он.
– Я не вполне уверена. Но того, что вы делаете, словно бы мало. Мне хочется чего-то… большего. От чего эта боль пройдет.
– Да? – Он жадно посмотрел на нее. Что за невероятная девица! Но разве мог он просить ее о большем?
– Мне не на что жаловаться, – быстро добавила она, когда он начал лениво поглаживать ее мягкие завитки пальцами. – То, что вы сейчас делаете, – это самое восхитительное из всего, что я испытывала. Кроме разве что того, что вы делали с моей… – И она густо покраснела.
– Грудью? – предположил он.
– Да, – прошептала Сара. – Мне так понравилось, когда вы брали их губами. Совсем как младенец.
– Вот так? – Он сопроводил слова действием, накрыв кончик пышного полушария цвета слоновой кости горячими губами и втянув его глубоко в себя.
Сара зажмурилась и застонала. Джарред даже перестал дышать, силясь удержать себя в руках. Этот звук, вырвавшийся из ее горла, а также вид и запах разгоряченной плоти толкали его переступить запретную черту.
– А теперь другую… – Джарред подверг той же процедуре ее вторую грудь, и Сара едва не свалилась с кровати в порыве экстаза.
– Силы небесные!
Он ближе склонился к ней:
– Что вы сказали?
– Не помню, – выдохнула она. – Не могу соображать. Сейчас я способна только чувствовать.
– Так и должно быть; моя милая, – прошептал Джарред ей на ухо, вслед за чем лизнул его языком, от чего ее снова бросило в дрожь наслаждения. – А теперь почувствуйте-ка вот это… – И он обвел пальцем вокруг ее покрытого мягкими волосами холмика, затем погрузил пальцы в теплую влагу и коснулся запрятанного в лепестках упругого маленького бутончика.
– Ох, да…
У Сары не нашлось слов, чтобы описать потрясение, которое она испытала вместе со множеством восхитительных и запретных ощущений, когда дерзкие и такие искусные пальцы Джарреда проникли внутрь ее. Она с его именем на губах подалась навстречу этим пальцам, которые явно знали, что делают. Эти неслыханные ощущения пробудили в ее сокровенной глубине немедленный отклик.
Желания, еще ни разу не испытанные, рвались наружу и требовали немедленного утоления.
– А как вам вот это? – И его палец проник еще глубже. Сара затрепетала. – Если вы такого мнения об одном, давайте попробуем и другой, хорошо? – Он высвободил руку и проскользнул в нее теперь уже двумя пальцами, поглаживая, массируя, приготавливая…
– Ох, Джейс, это так… – Сара схватила его за плечи. Он продолжал интимные ласки, а Сара изгибалась, пытаясь приникнуть как можно ближе к нему. И заставить его приникнуть ближе к ней.
Она знала, что его фривольное обращение с ее интимными частями тела должно было шокировать ее, как не могло не встревожить его умение искусно вызывать в ней наслаждение, а вместе с ним и желание. Он умело заставил ее позволить ему все, чего он хотел.
Сара всегда подозревала, что она – всего лишь глина в его руках. Но она даже не представляла, насколько хорошо он понимает, как с ней обращаться. До нынешней минуты она только догадывалась, как сильна в ней потребность его любви.
Он, кажется, знал ее куда лучше, чем знала она саму себя. Он был прав, отказавшись стать ее первым любовником. Разве она смогла бы расстаться с ним, испытав один раз то, что испытывала сейчас? А Джарред больше всего хотел оставаться свободным.
Сара понимала, что они не должны делать то, что делают. Но ей было все равно. Ей следовало возмутиться или испугаться в ответ на вольности, которые он себе позволял. Но она хотела этих вольностей. Она даже поощряла их. И разве мог ее любимый Джейс смутить или испугать ее? Наслаждение, которое он дарил ей, было ни с чем не сравнимо.
Она хотела этого. Она не могла обойтись без этого. И она хотела этого именно от Джарреда. Не важно, что он не любил ее и не собирался на ней жениться. Она любила его. Она любила его всегда, и этого было достаточно. Потому что и Джарред что-то испытывал к ней. В противном случае он бы не смог ласкать ее с такой бесконечной нежностью и так бережно исследовать самые потаенные ее местечки.
– Ну, пожалуйста, – выговорила она так проникновенно, что Джарред даже не сразу понял – то ли она просит его продолжать, то ли прекратить. Он возобновил ласки, глубже устремляя пальцы, и Сара непроизвольно сжала колени, но затем тут же раздвинула их, чтобы открыть ему доступ. И Джарред понял, каков ее ответ.
Наслаждение – горячее, вязкое, опасное – пронеслось по телу, наполняя ее невыразимыми желаниями и разнообразными эмоциями. Все они проистекали из того места, которому Джарред уделял сейчас свое благосклонное внимание. Она приподняла бедра и выдохнула его имя.
Джарред снова поцеловал ее, сначала нежно, затем страстно. Он видел, насколько близка она к освобождению, даже если и не вполне понимала, что с ней происходит и чего ждать. Успев устать от усилия, с которым он себя сдерживал, Джарред хотел бы и сам получить блаженное освобождение. И все же он медлил. Глубже проникнув в складки, омываемые медом, который она источала, он прижал большой палец к ее сердцевине. Сара содрогнулась, ее хрупкое самообладание рассыпалось, испытываемое напряжение враз отпустило ее. Она обмякла в его руках.
