Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

А за тот вылет наши наземные части нас очень благодарили, потому что японскую оборону после нашего удара они всё‑таки прорвали.

А. С. Как дело шло в последующие дни?

И. Г. Несколько дней летали на 'свободную охоту'. Потом нам снова пришлось работать по японской обороне, это было при штурме Муданьцзяна (кажется, был пятый день войны), когда на земле были очень жестокие бои с сильнейшими японскими контратаками, поскольку этот город японцы сумели сильно укрепить и для его защиты у них была собрана крупная группировка. Там мы за день сделали три вылета, и все с 'сотками'. Вот там снова по нам был очень сильный зенитный огонь. Убитых в моей эскадрилье не было, но опять было ранено два человека осколками (снова легко) и один довольно сильно обгорел. Кроме того, в моей эскадрилье было потеряно три самолёта, подбитых зенитками над целью. Правда, все лётчики успели перетянуть через фронт и прыгнуть уже над нашими. Вообще, над Муданцзяном по нам был самый сильный зенитный огонь за всю войну.

А. С. За пять дней войны ваша эскадрилья потеряла четыре самолёта. Вам матчасть пополняли? Если да, то как и откуда?

И. Г. Да. Конечно, не в этот же день, а в последующие два — три дня. Самолёты пригоняли лётчики — перегонщики. Если нужен был 'тяжёлый', пригоняли 'тяжёлый', если 'лёгкий', то пригоняли 'лёгкий'. Похоже, перед войной где‑то недалеко была организована база, на которой, то ли 'накопили', то ли быстро собирали самолёты. Вот с этой базы самолёты и пригоняли. Но это только моё предположение, точно я этого не знаю. Не интересовался.

А. С. А кем замещали выбывших лётчиков?

И. Г. Перед войной у нас в полку (как, впрочем, и в других) был некоторый избыток лётчиков. В моей эскадрилье, например, было 16 лётчиков. Это на 12 самолётов. Т. ч. резерв был.

А. С. И ещё я посчитал, что за семь — восемь дней войны, ваши двигатели должны были выработать около 50 часов моторесурса. Насколько я знаю, ВК-107Б имел ресурс эти самые 50 моточасов. Как решали эту проблему?

И. Г. Такая проблема тоже была. Решалась просто — нам привозили новые двигатели и за ночь мотористы просто старый двигатель меняли на новый. Прилетал Ли-2 или Ю-52, который привозил четыре или пять двигателей сразу (сейчас, за давностью лет, точного числа уже не помню). Тогда это была не моя проблема, этим занимался инженер полка.

А. С. Кстати, на Ю-52 экипажи были наши или немецкие?

И. Г. Наши. Мы еще тогда интересовались у лётчиков 'юнкерсов' на этот счёт (потому как слухи ходили) и нам сказали, что в лётном составе у них немцев нет, но часть механиков, прибористов и мотористов в их полку — немцы. Наверно эта легенда о немецких лётчиках пошла из‑за того, что иногда они кого‑то из немцев брали в полёт в качестве борттехника. Да, вот такое эпизодически у них бывало, но штатно лётный состав — только наши.

А. С. После Муданьцзяна вы продолжали летать на 'свободную охоту'?

И. Г. Да оперировали на японских коммуникациях. Через неделю войны японцы поняли, что передвигаться днём опасно и старались двигаться ночью. Вот на следующий день, после вылетов под Муданьцзяном, у меня был вылет, скорее неудачный, чем удачный — больше трёх часов мы летали, и почти бестолку. Всего успеха было, что я расстрелял какой‑то шальной грузовичок, да ещё мы побомбили, а потом постреляли по нескольким небольшим группам японской пехоты, человек по пятьдесят в каждой.

Потом нас переориентировали, и мы до конца войны больше летали не над основными магистралями, а над просёлками. Там с добычей снова стало получше, но и японцы умели хорошо маскироваться, стали рассредоточиваться и приобрели дурную привычку отстреливаться от нас из винтовок и пулемётов. Толку от этого огня было немного, но всё равно неприятно. Пуля она же дура — попадёт в мотор и как, из японского тыла, прикажете выбираться? А может ведь и в тебя попасть. В общем, мы опасались.

Мы тоже тогда сменили тактику и стали делать так:

Обычно ранним утром, одним звеном разносили бомбовым ударом на какой‑нибудь речке мост. Причём, старались выбрать речку, где течение посильнее и берега покруче. А через час — два звеном или шестёркой наносили удар по скопившимся перед разрушенной переправой японцам. Наши обычно наступали по основным магистралям, организуя при этом всевозможные 'котлы', а японцы стремились выбраться из этих 'котлов' всеми правдами и неправдами, пытаясь перегнать наше наступление в стороне от основных магистралей, по просёлочным дорогам. Вот отсюда и скопление — все торопятся на противоположный берег и все друг другу мешают. Мост же, даже самый простой деревянный (не говоря уже про каменный), быстро не восстановить — нужны сапёры, нужен материал для восстановления. И так, что бы сапёры и материал оказались рядом с разрушенной переправой одновременно, бывает нечасто.

Вот эти скопления мы и обрабатывали бомбами. Точнее вначале атаковали бомбами, а потом делали один — два захода, используя пушки и пулемёты. Больше трёх заходов обычно не делали, так как японцы разбегались (не будешь же гоняться за каждым по отдельности), и начинали бешено лупить по нам из винтовок.

А. С. Воздушного противника вам не попадалось?

И. Г. Мне, нет. Да и другим тоже нет. Нет, вру — одной паре подвернулся одиночный Ки-27. Устаревший истребитель, уровня нашего И-16. У него даже шасси не убирались! Конечно, наши его сбили.

А. С. И до какого числа у вас такая 'охота' продолжалась?

И. Г. До 11 июня. 11 июня наш полк получил новое задание, надо было сопроводить полк Ли-2 с десантом на один из аэродромов города Харбина. По радио 'Совинформбюро' к тому времени уже сообщило, что в Харбине восстание и наши на помощь восставшим стали перебрасывать войска. Вылет был ближе ко второй половине дня и это уже была вторая волна десанта.

А. С. Не помните, это какая воздушно — десантная бригада была?

И. Г. Это были не воздушные десантники, а обычная пехота. Части ВДВ были в первой волне, а это была вторая. Обычная пехота, только перебрасывали её самолётами. Номер части уже не помню.

А. С. Как я понял, до этого ваш полк сопровождением бомбардировщиков не занимался?

И. Г. Нет. Более того, мы и наши бомбардировщики видели редко и только в качестве одиночных (обычно такие же 'охотники' как и мы). Хотя мы на практике никогда сопровождение не отрабатывали, но на занятиях по тактике мы неоднократно решали такие задачи, в принципе боевое построение при сопровождении транспортных самолётов нам было известно (руководство 'Инструкция по воздушному бою истребительной авиации' я, к примеру, мог цитировать чуть ли не наизусть). Другое дело, что надо было лететь всем полком одновременно (даже звено управления 'подтянули'), но по большому счёту, ничего сложного, тем более, что вероятность противодействия в этом вылете японских истребителей считалась сугубо теоретической.

Утром начштаба доложил план — кто в 'непосредственном сопровождении', кто в 'группах боя' (я в составе одного звена возглавлял одну из таких групп), кто в 'группах разведки'. Разобрались, посовещались, поели, взлетели, собрались, встретили в 'районе сбора' три девятки Ли-2 и полетели в Харбин.

Уже подлетая к Харбину, слышу в наушниках голос Хананова (был у нас комэск, в этом вылете возглавлял 'группу разведки'): 'Со стороны солнца три японских истребителя!.. Атакую!..'

Я начинаю оглядываться по сторонам — чисто! Оказывается со стороны солнца нас попробовали атаковать три Ки-43 'Хаябуса'. До сих пор не могу понять, то ли они четвёрки Хананова не увидели, то ли понадеялись на удачу, на то, что он их не заметит. Но он заметил, поскольку лётчиком был первоклассным, да и другие в его звене были из лучших. Поскольку ПТБ мы к тому времени уже сбросили и часть горючего из основных баков тоже выработали, то наши 'яки' стали очень 'летучими'.

Вообще‑то 'группа разведки' не должна была вступать в бой, но японцев было мало, поэтому Хананов решил атаковать первым и поступил тактически верно — вначале зашёл им в лоб, пуганул японцев (когда тебе в лоб несутся огненные 'волейбольные мячики', поверь, это сильно пугает), а потом когда на лобовой японцы проскочили (японцы атаковали с превышения), он резкой полупетлёй на снижении и 'полном газу' зашёл им в хвост (сделал тоже самое, что и я, когда меня пытались атаковать Ла-11 из 32–го ГвИАП). Догнал он 'Хаябус' моментально — двух японцев звено Хананова снесло сразу, первой же атакой (только чадным пламенем полыхнули), а вот третий показал нам настоящий класс боевого пилотажа. Как не пыталась его четвёрка Хананова зажать, ничего у них не получалось, уворачивался японский лётчик мастерски!

А мы летим, смотрим как Хананов со товарищи пытается этого японца приземлить и ничего у них не выходит — он от них оторваться не может, но и они с ним ничего поделать не могут. И мы им помочь не можем (хотя очень хочется!), поскольку без приказа, место в боевом порядке покидать нельзя. Наконец Новоселов не выдержал: