Читаем без скачивания Восточный фронт - Владислав Савин

А. С. А как вообще харбинцы относились к советских военнослужащим?

И. Г. Я могу лишь за те, первые дни говорить, что сам видел, Когда мы на Харбинском аэроузле базировались. Внешне — хорошо. Вне зависимости от национальности. Даже харбинские японцы. Ну, ещё бы им относится плохо, если фактически от мести китайцев их защищали только наши патрули да русские отряды 'ШОХ'. И солдаты и офицеры нашей армии тогда относились к харбинцам очень дружелюбно.

Неприятные инциденты, конечно, были. Особенно поначалу. К сожалению, были нарушения порядка в городе, пьяные дебоши и даже грабежи, совершаемые военнослужащими РККА (в такой большой массе людей как армия, всегда есть определённый процент людей с криминальными наклонностями). Тут надо отдать должное коменданту Харбина, Герою Советского Союза, гвардии генерал — майору Скворцову (мужику умному и крутому), который сразу же издал и вывесил по городу, приказ на русском, китайском, маньчжурском и японском языках о том, что во всех случаях нарушения правопорядка, с участием советских военнослужащих, следует вызывать комендантский патруль. (Они везде висели эти приказы — такой большой плакат, разбитый на четыре части. В одной части текст по — русски, в двух других — на иероглифах, а в четвёртой — была такая интересная вязь, вроде арабской.) В приказе так же всех предупреждали, что патрулям разрешается применять оружие на месте в случае даже намёка на сопротивление.

Ну, а когда, после быстро проведённых трибуналов, трёх преступников — военнослужащих публично расстреляли, уважение китайцев к нам достигло небывалой высоты. Да, а ты думал?.. Именно публично. Прямо на окраине кладбища, вырыли три могилы, организовали линию оцепления, внутри которой построили пару сводных батальонов. За линией оцепления стояла толпа китайцев. Вывели осужденных (насколько помню, двое были убийцами, а один насильником), поставили их на край могилы, зачитали приговор. Потом вышла расстрельная команда, залп!.. Убитые попадали в могилы. Подошёл особист с автоматом и сделал в каждую могилу по короткой очереди. Потом могилы тут же засыпали. Вот так оно всё и произошло, прямо на моих глазах. Как я там оказался? Каждая часть, расположенная в городе, должна была выделить на 'мероприятие' по нескольку человек — своих представителей, вот одним из таких представителей я и был.

Как мне объяснил местный русский, при японцах, японских военнослужащего совершившего преступление против неяпонца никогда бы не расстреляли, какой бы тяжести преступление японец не совершил. Максимум могли бы посадить на несколько лет. А тут вот так просто и быстро… И до всех сразу дошло, что если русские своих не жалеют, то страшно подумать, что они в случае совершения преступления сделают с чужаком.

Впрочем, надо сказать, что наши патрули с нарушителями порядка не церемонились, вне зависимости от национальности и государственной принадлежности правонарушителей, поэтому буквально за неделю Харбин стал, наверно, одним из самых безопасных городов в Маньчжурии. Это тоже крепко работало на наш авторитет.

— А. С. Вы сказали, "поначалу", "в первые дни". После — изменилось?

— И. Г. Тут, как нам политработники рассказывали, наличествовал классовый подход. Ведь именно офицеры армии Маньчжоу — Го, классово принадлежащие к буржуазии и помещикам, в смычке с хунгузами и Гоминьданом стали активно организовывать антисоветское и антикоммунистическое подполье! Верно служившие японским империалистам в их агрессивной войне против Китая, эти предатели своего народа, китайские "квислинги", тотчас же после поражения хозяев провозгласили себя китайскими патриотами и националистами и перешли под знамена гоминьдановского правительства Чан Кайши. И были приняты с распростертыми объятиями. В Харбин и другие маньчжурские города зачастили тайные эмиссары Чан Кайши. Они стали формировать в нашем тылу подпольную гоминьдановскую армию и первой задачей ей поставили захват складов с трофейным японским вооружением, военной техникой и боеприпасами. И это началось еще до капитуляции японцев, ну а развернулось после, во весь размах.

— А. С. Что, и с самого начала "классовый подход" был, в отношениях с местными?

— И. Г. Ну а как иначе? Вот был мэром Харбина при японцах, и остался при нас, первые дни, после не видел, некто Чжан Танго. Представляете картину — приходят к нему наши, генералы Смоликов и Остроглазов, и советский консул в Харбине, Палычев. А Чжан им очки втирает, что "капиталистическая экономика, свободный рынок, война прервала обычные торговые пути и связи, явление естественное". Отсюда и нехватка того — сего и рост цен. А мы сразу вопросы: продуктов и топлива не хватает, а на торговых складах, принадлежащих лично мэру города, хранится под замком изрядное количество "Того — сего"? Не пояснит ли господин Чжан заодно, как и когда интендантское имущество маньчжурской армии и ее продовольственные запасы из складов на Пристани перекочевали в склады господина мэра? И сразу, все трудности "свободного рынка" были решены! И вопрос с военными запасами маньчжурской армии — также. Вот оно, звериное лицо капитализма!

А мы с ними еще цацкались. В первые дни генерал — майор Скворцов собрал в своем штабе харбинских предпринимателей русской и китайской национальности и попросил сделать всё, чтобы предприятия работали и деловая жизнь города нормализовалась. Поначалу много частных предприятий, магазинов и лавок позакрывалось, ибо владельцы очень сильно боялись, что их имущество сразу же начнут национализировать. Комендант их заверил, что никаких мероприятий на этот счёт советская военная администрация предпринимать не будет. И жизнь города понемногу вошла в обычное русло.

А. С. А собственно японский "вервольф" был? Или, как он назывался, "батальон Асама", вылазки которого в Маньчжурии также отмечены?

И. Г. Нас предупреждали, что случаются нападения на наших военнослужащих, причем именно с целью завладения оружием и документами. И что вне расположения части, особенно в сельской местности, лучше выходить группами, и чтобы все были вооружены. Но в моем полку ни разу ничего подобного не было, повезло. А про нападения слышал, но кто там был, не знаю, японцы, или хунгузы. Подробнее рассказать не могу — нас ведь домой сразу по окончании японской войны вернули, тут вам надо тех расспрашивать, кто в Манчжурии и Китае и дальше оставался служить.

А. С. Летали из Харбина часто?

И. Г. Самые первые дни — обычно один вылет в день. Потом намного чаще. Это не было связано с попыткой японского наступления — более вероятно, что наши тылы наконец подтянулись. Потому что трофейный японский бензин нам не подходил — низкое октановое число.

А. С. Воздушные бои вели?

И. Г. Пока фронт был недалеко от Харбина, нет — японскую авиацию на севере повыбили. Была наша обычная 'охота'. Как наши пошли дальше на юг, воздушные бои стали довольно часты (с дохарбинским этапом войны не сравнить). В восьми боях я принимал участие, и к 'своему' штурмовику добавил ещё два японских истребителя — Ки-43 'Хаябуса' и Ки-84 'Хаяте'.

А. С. А такие истребители, как Ки-61 'Хиен', вам не попадались?

И. Г. Попадались, два боя я с ними провёл, но сбить такой мне не удалось.

А. С. Тогда у меня такой вопрос: вот если взять японские истребители — Ки-43 'Хаябуса', Ки-61 'Хиен' и Ки-84 'Хаяте' и сравнить их с вашим Як-9УД — Т, только как воздушных бойцов (подчёркиваю! как воздушных бойцов), то какой бы из истребителей вы поставили на первое место?

И. Г. 'Як'! Потом Ки-84, потом Ки-61 и последним Ки-43.

А. С. Не вы ли мне говорили, что для воздушного боя 'УДТ' был тяжеловат?

И. Г. Ну, так это по сравнению с 'лёгким', а перед японскими истребителями Як-9УД — Т был явно лучше. По крайней мере, на тех высотах, на которых мы вели воздушные бои, а это где‑то до 3500. У Ки-43 только горизонтальная маневренность была лучше, чем у моего 'яка'. Во всём остальном этот истребитель сильно уступал. И у него было слабое вооружение — два крупнокалиберных пулемёта, что я нахожу ошибочным (надо было ставить пушки). К 1944 г. этот истребитель явно устарел. На нём драться с 'яком' мог лишь ас. Любой лётчик классом ниже был обречён, если в кабине 'яка' сидел хотя бы 'середнячок'.

Ки-61 был посовременнее, тоже имел лучшую, по сравнению с 'яком', горизонтальную маневренность, был побыстрее, чем Ки-43 и лучше вооружён, но всё равно по скорости и на вертикали он до моего 'яка' сильно недотягивал. Те кто на западе успели повоевать, и с Ки-61 встречались, сравнивали его с Ме-109Е, начала войны. Да ведь и внешне был очень похож!

И наконец, Ки-84, очень мощный, крупный, динамичный. Современный истребитель, что делало его весьма серьёзным противником. На горизонтали он был чуть лучше 'яка', на вертикали — чуть хуже, но 'як' был быстрее, минимум на километров 25–30, явно подинамичнее и куда меньше по размеру (значит попасть тяжелее). Скажем так, Ки-84 по ТТХ был почти равен Як-9УД — Т, но именно 'почти', а это значит, что он был хуже. И ещё, на мой взгляд, Як-9УД — Т всех своих японских противников превосходил по мощности вооружения. Як-9УД — Л имел в воздушном бою ещё большее превосходство.