Я пытался не выдать свой страх. Смех и грех.
– Скажи, что это незнакомая нам гостья, – прошептал я Дарси.
– Боюсь, это не так, – так же тихо отозвалась та. – В этом доме аж двое призраков, которых могут видеть люди. Это колоссальное количество энергии. Ненависти.
Она сказала это с таким придыханием, словно узрела чудо чудное и диво дивное.
– Думаю, нам бы… – начал я отступление, но сидящая женщина повернулась ко мне и улыбнулась. Симпатичная, голубоглазая, с темно-русыми волосами, убранными под кружевной чепчик. Я знал, что она не из нашего мира, что она давным-давно мертва, но не смог удержаться от мысли, что с правильным макияжем и освещением она выглядела бы секс-бомбой со своим маленьким носиком и красивыми пухлыми губами. Ее кожа слегка светилась, но приятным светом, непохожим на фосфорическое свечение кожи мертвеца в ужастиках.
Я решил уйти.
– Мартин, – ласково протянула женщина, – как я рада тебя видеть. Присядь рядом со мной.
Вы, наверно, знаете, как это бывает. Привидение протягивает к вам руку, и вы хотите убежать, но ноги будто прирастают к полу. Я застыл, как вкопанный, не в силах пошевелиться.
Дарси подтолкнула меня в спину, а так как мои ноги словно пустили корни, я чуть было не упал.
– Господи! – воскликнула обитательница комнаты. – Тебе больно?
– Э-э, нет, я…
– Иди же сюда, присаживайся. Попьем чайку. – Она повернулась к Дарси и бросила: – Пенни, принеси нам чаю.
Я с удовольствием увидел, как Дарси охватило изумление и на ее лице отразилось смятение: что же делать дальше?
– Да, – громко повторил я приказ, – спроворь нам чаю... Пенни.
Я шагнул вперед и занял место напротив Амелии. Если бы я не видел, как сквозь нее пролетел лист, то поклялся бы, что она из плоти и крови. Старинное платье так туго обтягивало талию, что виднелись нитки в швах. Под платьем на ней, наверняка, корсет, и, будь это политически корректно, я бы сказал, что она дико несвободна со своей пышной грудью, тонкой талией и скрытыми под многослойными юбками массивными бедрами. Если при жизни эта леди являлась образцом женщины во вкусе моего прапрапрадеда, то мужчины в нашей семье не слишком изменились.
– Как поживаете? – нашелся я.
За спиной призрака Дарси доставала из шкафа посуду, и мне стало любопытно, сделает ли она взаправдашний чай. Интересно посмотреть, как Амелия пьет.
– Хорошо, – ответила дамочка и покосилась на Дарси, давая понять, что не может говорить, пока Дарси-Пенни здесь.
– Эй, девчонка! – резко окликнул я Дарси. – Иди и принеси…– «Что?» – …мою лошадь.
Была ли у Мартина лошадь?
– Да, мистер, – пробормотала Дарси и, метнув в меня свирепый взгляд, ретировалась.
Я победно посмотрел на Амелию и только тут сообразил, что остался один на один с призраком.
Едва за Дарси закрылась дверь, как Амелия бросилась ко мне. Она наполовину ступала, наполовину плыла. Я перепугался до смерти, пока она не тронула меня и я не прочувствовал власть ее прикосновения.
Дарси упоминала, что привидения являются людям благодаря накопленной сильной энергии, например, жгучей ненависти. Но когда Амелия присела мне на колени и обвила руками шею, я решил, что и сильная любовь тоже может материализовать призрака.
Амелия прижалась ко мне губами. Сначала я едва ощущал их давление, но едва ответил на поцелуй, ее губы словно уплотнились. Когда я положил руку на ее тоненькую талию, то будто потрогал струю воздуха – там ничего не было, но одновременно что-то присутствовало. Когда поцелуй стал более глубоким, тело сделалось более вещественным.
Коснувшись ее языка своим, я уже был готов изучить таинственные предметы одежды, скрытые под ее платьем. Поднял руку к верхней из ряда крохотных пуговиц на ее груди. И расстегнул уже штук шесть, когда Амелия оторвала губы от моего рта.
– Нет, дорогой, – прошептала она, овевая дыханием мое ухо. – Не здесь и не сейчас. В любую минуту может вернуться Эдвард.
– Нет, он сейчас с Джесси, а это на весь день.
Едва слова сорвались с моих губ, я изумленно посмотрел на Амелию. Откуда такие сведения? О, нет, призрак Мартина не мог вселиться в меня! Пожалуйста, нет!
– Да, я знаю. Пенни мне все рассказывает. Ей доставляет удовольствие в красках расписывать все, что Эдвард делает с женщинами. Милый, – сказала она, вновь приникая к моим губам, – мы должны быть осторожны. Если Пенни узнает о нас, то непременно донесет Эдварду, а он…
Она уткнулась лицом в мою шею. Возможно, дело в корсете – или в том, что она мертва, – но мне отчаянно захотелось защитить эту хрупкую леди. И больше жизни хотелось очутиться с ней в постели. Я расстегнул еще две пуговички.
Амелия засмеялась, и при этом очаровательном ворковании я расстегнул следующую.
– Веди себя прилично, – одернула она. – Встретимся ночью на том же месте. Придешь?
Я так сильно вожделел ее, что боялся опозориться, как озабоченный подросток.
– В железных панталонах, – пошутил я.
– Без ничего, – промурлыкала Амелия так соблазнительно, что я попытался удержать ее, не дать подняться с моих коленей.
– Не сейчас, – прошептала она и провела рукой у меня между ног так, что сперло дыхание.
В следующую секунду открылась дверь. Вошла Дарси, и Амелия чинно села на свое место почти с ангельским видом, если не считать, что пуговицы ее платья были наполовину расстегнуты.
Дарси замерла с округлившимися глазами, переводя взгляд с расхристанного платья Амелии на ширинку моих брюк. Я скрестил ноги и положил на колени подушечку.
– Здесь так жарко, – вздохнула Амелия, неторопливо застегивая пуговицы. – А теперь, Мартин, – деловито произнесла она, – о чем же ты хотел побеседовать со мной?
– О Джедадайе, – против своей воли выпалил я.
Когда она посмотрела на меня, нежное лицо выражало такую боль, что у меня перехватило дыхание. Затем, к моему ужасу, она постарела. За несколько секунд из молодой и красивой женщины превратилась в старую изможденную старуху, в глазах которой плескалось страдание всего мира, а затем исчезла. Комната осталась прежней, обставленной как декорация фильма о викторианской эпохе, за исключением того, что Амелия испарилась.
На секунду я оцепенел, переживая утрату, словно потерял очень близкого человека.
Дарси плюхнулась на стул, на котором минутой раньше сидела Амелия, и я испытал культурный шок. На ней были портки и балахон цвета фуксии. Мне стало тошно от ее вида. Женщины должны носить юбки. Ее талия была широкой и почти не выделяющейся, волосы – распущенными, неопрятными и неестественного цвета, а лицо размалевано, как у дешевой потаскушки.
