class="p1">— Я верю, что однажды ты простишь меня, — сказал она, и голос надорвался от слез. — Это не я писала те письма, Элеонора. Но я так виновата, что уехала, что жила у тети, что не заступилась, когда ты так нуждалась во мне.
Маргарет уже трясло при каждом сказанном слове. Я еле сдерживалась, чтобы самой не податься вперед и не обнять ее.
Это было тяжело, ведь, как оказалось, я все еще любила свою младшую сестру. В отличие от Эндрю, который был мне безразличен, рыдающая Маргарет отдавалась во мне болью и невыносимой тоской по тем временам, когда мы общались.
А ведь она всегда была избалованной и капризной, но не злой. Так говорила матушка, каждый раз, когда сестра закатывала очередную истерику.
И все же тогда это была моя сестра. Которая с придыханием рассказывала о молодых лордах, которая громко смеялась за обеденным столом. Которая была рядом и обнимала меня, когда я плакала из-за Эндрю.
— Оставь меня одну, — резко сказала я, чувствуя, как и у меня подбираются предательские слезы. Отвернула голову, не желая смотреть на плачущую Маргарет.
В этот раз она послушала мою просьбу. Тихо ушла, без слов, только всхлипнув пару раз. Я посмотрела на место, где она только что стояла, и легче мне не стало.
В голове все еще был образ младшей сестры. Она была такой несчастной с опухшим от слез лицом, она казалась сломленной.
Я рухнула на кровать и закрыла глаза. Внутри меня тоже что-то сломалось. Я никак не могла доверять младшей сестре.
Кровать слегка скрипнула, и я сразу поняла, что за гость решил посетить меня. Протянув руку, почувствовала, как ее касается голова кота. Фамильяр громко замурлыкал и лег рядом.
Удивительно, но в этом хаосе из чувств и мыслей рядом с котом я впервые почувствовала умиротворение.
Адриан
Я работал до поздней ночи, не посещая ужин. Есть не хотелось, как и видеться с Маргарет, и уж тем более с Элеонорой.
Итак, что я получил в сухом остатке. Отказ и чувства, которые бы лучше забрали обратно темные божества. И на кой злобный дух они мне вообще сдались, если причиняли только неудобства и неуместные страдания.
Я не ожидал, что отказ Элеоноры ранит меня. Я словно юная барышня с первой влюбленностью носился, отчаянно вздыхал, жалел себя и никак не мог собраться.
Прошлый Адриан выигрывал во всем. Адриан с чувствами, даже не мог подсчитать траты на родовое поместье. Трижды я перепроверял счета, и выходили новые цифры.
К чему мне вообще чувства, если Элеонора уйдет? И до чего я дойду с ее уходом? Буду сидеть и плакать у окна, вытирая сопли, как Эндрю?
— Бесполезный атрибут, — в какой-то момент отшвырнул бумаги, которые у меня совершенно не сходились.
Пожалуй, работы на сегодня достаточно. Когда часы пробили двенадцать, я направился в покои. Не было и малейшей мысли посетить гостиную, по тем же причинам, по которым я пропустил ужин.
Устало скинул с себя рубашку и ботинки, а после буквально упал на кровать. А ведь я стал лучше ходить… Хотя, бывало, нога по-прежнему ныла, и даже, казалось, с новой силой.
На удивление, быстро заснул, даже несмотря на то, что перед сном пришлось сражаться с мыслями о Элеоноре.
Вернувшиеся сны также не баловали сегодня ночью. Вместо радужных и веселых — мне снился кошмар.
Запах, который я желал бы забыть. Все вокруг пахло гарью и дымом. Дым настолько едкий, что разъедает глаза, а каждый вздох отдается болью в легких. Лица моих родителей, которые стоят в этом огне, и собственное бессилие, я не могу им помочь. И лай, такой быстрый и тихий. А после боль в груди, от которой я дернулся с такой силой, что, должно быть, упал с кровати.
Я судорожно вздыхал, пытаясь понять, что происходит. Но внутри была такая утрата, словно что-то порвалось. И я понял, что не чувствую фамильяра.
Это было первое потрясение, но, как оказалось, не самое сильное.
С силой попытался встать и понял, что ничего не вижу из-за дыма. Я словно проснулся и оказался в своем самом страшном кошмаре.
Огонь стремительно распространялся по стенам. Он был таким же, как в прошлый раз. И я вдруг понял, что это отнюдь не сон.
— Элеонора! — закричал я, выбежав в коридор, который уже полыхал. Прямо перед моим лицом упала балка, на которой держалась часть досок третьего этажа. Неестественный огонь, неправильный.
Почему горел третий этаж, когда даже второй еще не догорел? Да и откуда здесь взяться огню? Балка повредила половицы и с грохотом провалилась на первый этаж. Я чудом успел перепрыгнуть, чувствуя адскую боль в ноге. Я не мог осознать, что все это происходит снова.
— Ваша светлость! — отозвалась Маргарет, я еле увидел ее очертания сквозь дым. — А где Элеонора? — спросила она дрожащим голосом.
— Уходи! — рявкнул я. — Я найду Элеонору. А ты иди на улицу!
Приказал, а сам двинулся по коридору. Балка продолжила скрипеть и раскачиваться. Какого злого духа она вообще качалась?
— Элеонора! — взревел я, и после моего рева дверь наконец открылась. Элеонора вышла в коридор, и прямо перед ней рухнула вторая балка третьего этажа.
Я начал задыхаться от пыли и дыма. И судорожно всматривался в очертания, которые от меня прятал дым.
— Элеонора! — хрипло прокричал я.
— Я здесь, — сказала она. Я сделал шаг вперед и тут же почувствовал, как что-то шатается.
— Адриан, стой! — услышал я голос. И, всмотревшись, понял почему. Между нами с Элеонорой была огромная дыра.
Элеонора стояла на одной из балок второго этажа, я — на второй балке. Кажется, всего их было десять на этом этаже. Между нами — остатки пола. Несколько досок, до которых Элеоноре было не дотянуться. Да и выдержат ли они ее? Слишком хлипкие на вид.
Моя невеста это понимала. Она смотрела на остатки от пола с отчаянием. Я же сделал шаг на доску.
— Не надо, — всхлипнула девушка. — Доски точно нас не выдержат!
— Я достану тебя, — уверенно сказал я, одна из досок провалилась прямо под ногами. Увечье напомнило о себе и заныло, а я чуть не рухнул вниз. Бранно выругался, восстанавливая зыбкое равновесие.
— Адриан, уходи, — раздалось спокойным голосом без эмоций.
Уйти? Бред. Ни за что.
— Я тебя вытащу, — сказал твердо.
Лучше тут
