чтобы этого в конце концов достичь. Подход Ассоциации к образованию и науке с самого начала отличался от принятого здесь — Часовая башня стала именно университетом, а вот отдельных школ для детей у магов не возникло, основы как магии, так и мирских дисциплин и искусств им предполагалось изучать самостоятельно любым удобным способом. В результате, хотя любой приличный маг в достаточной мере владел общей мистической теорией, никакой единой базы заклинаний, общего минимума, у них не было и быть не могло — с детства каждый из них обучался как специалист в узкой области знаний, что только закреплялось с поступлением на один из факультетов Башни. Кайнетт, ставший мастером сразу в трёх разных школах, был скорее редким исключением из правил. И долгое время считалось, что маги идут единственно верным путём, всё сильнее обгоняя в своём развитии обычных недалёких людей.
Иронично, что именно в Великобритании, где находился центр Магической Ассоциации, в конце восемнадцатого века началась промышленная революция. Удар и по Часовой башне, и по Церкви оказался очень мощным — за какие-то десятки лет многие исследования стали просто-напросто бесполезными, ведь обычные инженеры и ученые уже нашли для них свои решения, не требующие и капли маны. Конечно, маги сумели адаптироваться — пересели с коней на поезда и позже на автомобили, стали использовать в работе периодическую систему элементов и законы Ома… а свои разработки сосредоточили на иных направлениях, пока науке недоступных. Был даже сформирован двенадцатый факультет «Современной магической теории», но он так и остался по большей части поводом для шуток, ведь даже ни один из магов не согласился стать лордом этого направления, и едва ли в ближайшем будущем согласится.
Волшебники и ведьмы же, куда тщательнее закрывшиеся от мира, во многом остались верны себе, предпочитая с помощью магии делать вещи, для которых «магглами» давно разработаны более простые решения. Оставили старую программу обучения в школе. Крайне редкие заимствования отдельных технологий едва ли можно считать за полноценный обмен знаниями. Обычная наука позволила магам Ассоциации сделать шаг вперёд. Волшебники стремительного прогресса практически не заметили, позволив магглам идти своим путём. И как скоро волшебный мир, добровольно отказавшийся от системного прогресса и новых разработок, от специализации, окажется в догоняющих у обычных людей, которые и не думают останавливаться?
— А вообще странно, — прервала его размышления Тейлор. Но обращалась она не к Мерфи, а к чистокровным однокурсникам. — Насколько я помню из истории, многие университеты возникли на месте школ, церковных, медицинских и прочих. Почему же этого не произошло с Хогвартсом сотни лет назад? Ведь даже наше разделение на четыре факультета копирует систему колледжей, которые объединялись в один университет в средние века.
— Вопрос избыточности, — ответил ей Росс. — Если бы Хогвартс стал университетом, где бы тогда детей учили основам? Создать новую школу? А где для этого найти людей? Когда принимали Статут, во всей Британии жило хорошо если тысяч пять волшебников и магических существ. Максимум, десять тысяч, если считать вообще всех до последнего. Из этого количества найти десяток учителей для университета, потом ещё дюжину для школы, да чтобы ещё и не полных бездарей, а мастеров в своих дисциплинах… Думаю, моя мысль понятна?
— Эй, Джеймс, глянь, — шепотом посоветовал Чарльз, коснувшись руки соседа и кивнув куда-то в сторону. — Кажется, сейчас будет драка…
Отвлекшись от общей беседы, Кайнетт глянул, куда указывали. Зрелище и впрямь было редкое — Эмбер и Селвин о чём-то тихо разговаривали в углу гостиной, а ведь для всех вокруг две ведьмы уже полгода как были в ссоре и мириться совершенно точно не собирались. Неужели наследница старой семьи решила, что игра слишком затянулась, давно утратив первоначальную цель, а потому стоит вернуть «подругу» на место? Что ж, рано или поздно это должно было произойти.
— Нет, — Аманда вдруг повысила тон.
— Что значит «нет»? — недоверчиво переспросила Марисса, тоже в полный голос.
— Я ценю твоё предложение, но у меня нет желания возвращаться в ваш клуб. Потому я отвечаю «нет» на твой вопрос, хочу ли я прийти туда снова. Извини, Мари, но я останусь на прежнем месте.
— Вот как… — протянула Селвин удивлённо, она не могла поверить, что ей так легко отказали. Даже оглянулась по сторонам, словно убеждаясь, что все вокруг тоже это слышат. Однако она всё ещё сохраняла вежливый тон, приличествующий её статусу, хотя и добавила в него яда: — И могу ли я узнать причины, дорогая подруга?
— Разумеется, — Эмбер отложила книгу и поднялась из кресла.
Под многочисленными взглядами заинтересовавшихся этой ссорой учеников прошла через гостиную, села на диван рядом с поднявшим голову Мерфи. Затем вдруг положила руку ему на плечо и быстро поцеловала в щёку. Добавила шепотом, наклонившись ещё ближе:
— Твоё предложение о полноценном контракте ученика ещё в силе, Джеймс? Если так, то я согласна. А все остальные пусть увидят то, что захотят видеть, — затем, повернув голову, но всё ещё касаясь плеча волшебника, она громко спросила у Селвин: — Разве непонятно?
Вокруг раздался одобрительный гул, свист, даже редкие хлопки аплодисментов. Сидевшая у камина Лавгуд не растерялась и безмолвным заклинанием создала над парой подростков облако из цветочных лепестков. Почему-то ядовито сиреневых, а не белых или розовых, но она тоже колдовала второпях и могла что-то напутать.
— Ты… на самом деле… вместе с грязнокровкой? — вот теперь Селвин была ошарашена по-настоящему. Она застыла на месте, не зная, то ли броситься к Эмбер, то ли отскочить от подобной мерзости.
— Думаю, мне стоит вас поблагодарить, миледи? — принимая игру Эмбер, с усмешкой поинтересовался маг у Мариссы. Оскорбление он проигнорировал. — Вы сделали для нашего сближения больше, чем кто-либо другой. Этот танец на балу оказался незабываем.
— Ты… — Селвин указала пальцем на него, затем на Аманду и вдруг выпалила: — Твой отец об этом узнает!
— Это не твоя фраза, сестрёнка! — с издевкой крикнула Клэр с другого конца гостиной. Как наследница Краучей она была с Селвинами в достаточно близком родстве, так что могла считать Мариссу своей второй или третьей кузиной. — Положи там, где взяла.
— Заткнись! — выпалила та в сторону этой «родственницы». У Селвин уже закончилось терпение. Затем она вновь обернулась к Мерфи и попыталась повторить его усмешку: — А ты радуйся, пока можешь. Эта серость бросит тебя, как и меня, дай ей только повод ударить в спину. Не льсти себе, Джимми.
— Предать друзей, любя врагов… — ответил Кайнетт, но заканчивать цитату не стал. Да и вряд ли чистокровная ведьма хорошо знакома с творчеством Уильяма Блейка. Затем он сказал совершенно честно: — Уверен, у меня получится лучше, чем у тебя.
