class="sup">{114}. Спрашивая элдорменов и гереф, не отступили ли они от своего долга «из любви или ненависти к какому-то человеку, либо из страха или корыстолюбия», Альфред просто воплощал теорию в жизнь, и даже в самой формулировке его вопроса слышится отзвук древней клятвы{115}. Рассказ Ассера также вполне согласуется с тем, что сказано об отправлении правосудия в законах Альфреда и Ине. Элдормены и королевские герефы выступают в них как действительные и полномочные представители королевской юстиции, они собирают фолкгемот, выслушивают обвинения и препятствуют личному сведению счетов в обход закона. Элдормен, который повел себя недостойно, мог потерять свою должность, если его не простит король{116}.
Законы Ине, судя по всему, были записаны в первую очередь для нужд элдорменов и прочих должностных лиц, и Эдвард Старший, вероятно, ссылался на «Правду Альфреда», когда призывал всех гереф «выносить такие правильные приговоры, какие им видятся самыми справедливыми, согласно своду законов». Предполагалось, очевидно, что герефы должны быть прилежными толкователями законов, и Ассер, писавший о невежественных судьях, которых король заставлял изучать «саксонские книги», возможно, сам видел измученных элдорменов, бившихся, вместе со своими помощниками, над хитросплетениями новых «установлений». «Они вздыхали тяжело, и горевали, что не сподобились учиться этому в юности. И они полагали счастливцами нынешних молодых людей, ибо те могли с легкостью получить наставления в свободных искусствах; а себя считали обездоленными, поскольку им не довелось учиться в юности, и ныне, состарившись, они не в силах были получить знания, к которым так жадно стремились».
Любопытно, что к ассеровской последней главе апеллируют и сторонники{117}, и противники{118} общепризнанной теории, согласно которой в англосаксонских судах «судьями были участники разбирательства». Как предполагается, подлинные факты устанавливались с помощью прямого обращения к Господу посредством ордалии или во время официальной церемонии соприсяжничества; нормы обычного права, применимые к данному конкретному случаю, выбирались и провозглашались всеми собравшимися, а элдорменам и герефам отводилась роль блюстителей порядка, следящих за правильным ходом разбирательства. Тем не менее в законах X–XI веков на этих официальных представителей короля возлагалась вся ответственность за неправый приговор, который мог обернуться для них штрафом или даже отставкой{119}; судя по всему, их личное влияние и их власть как должностных лиц уже и в IX веке были достаточно велики, чтобы представлять угрозу для справедливого правосудия.
Возможно, в своих попытках расценить и истолковать свидетельство Ассера исследователи не учитывают одного важного фактора, а именно тех обстоятельств, в которых Альфреду приходилось править. В 893 году, когда Ассер, вероятней всего, писал свою книгу, альфредовский кодекс норм обычного права был новшеством: его построение казалось непривычным, повторы и несоответствия мешали пониманию. Долгая война нарушила привычное течение жизни в Уэссексе, а присоединение Английской Мерсии и Лондона породило новые административные сложности. В данной ситуации вполне могли возникать тяжбы по поводу виры, или штрафа, или земельной собственности, при разборе которых участники не желали ни договориться между собой, ни послушаться элдормена; и сам элдормен часто терялся из-за нехватки соответствующих знаний. В подобных случаях естественно было просить короля разрешить спор, равно как человек, которому требовалась помощь, чтобы наказать своего обидчика, согласно альфредовским законам{120}, должен был «ехать к элдормену», а если тот ему откажет — «ехать к королю». Едва ли уместно рассматривать обращения к королю, о которых пишет Ассер, как официальную апелляцию в высший суд по поводу приговора местного суда, ибо эти правовые реалии принадлежат позднейшей эпохе.
Напротив, схема судопроизводства, где королю отводится роль беспристрастного судии, может иметь одним из своих истоков раннесредневековые представления о справедливости и милосердии как о добродетелях истинного правителя. Сам Альфред, безусловно, почитал Господа верховным судией, повелителем и законодателем; король представлялся ему Его наместником, а элдормены и герефы — слугами короля, исполнителями его воли. Столь же несомненно, что он считал знание законов совершенно необходимым для исполнения судейских обязанностей.
Слова, вложенные Ассером в уста короля, призывавшего своих уитэнов приобщиться к мудрости, по тону вполне соответствуют высказываниям самого Альфреда, будь то законы или литературные труды. Неграмотные элдормены, герефы и тэны, которые предпочли исполнить «непривычный урок» и научиться нелегкому искусству чтения, чтобы не потерять свою должность, возможно, списаны Ассером с натуры.
Следует также указать, что во времена Альфреда, как и позднее, королю чаще всего приходилось разбирать гражданские тяжбы по поводу владения боклендами{121}; в таких случаях обращение к «третейскому суду» было самым простым и традиционным решением. Наглядным примером может служить документ, относящийся ко времени правления Эдварда Старшего{122}, написанный на древнеанглийском языке и представляющий собой прошение, адресованное королю. Имя его автора неизвестно, но подлинность практически не вызывает сомнений. Проситель рассказывает, что Хельмстан, его крестник, был обвинен в воровстве. Некий Этельм Хига предъявил претензии на пять гайд земли в Фонтиле, в Уилтшире, принадлежавшие Хельмстану, и получил бы их, если бы автор письма не вступился за Хельмстана перед королем Альфредом «упокой, Господи, его душу». Король передал дело третейскому суду, который собрался в Уэрдоре, принадлежавшем к королевским владениям в Уилтшире. В состав суда входили Витборд и камергер (hræl thegri) Эльфрик[47], Бюрхтельм, Вульфхун Черный из Сомерсета, Стрика, Убба и многие другие, в том числе и автор письма. Была предъявлена landboc, грамота о дарении земли Хельмстану, судьи проверили подписи свидетелей, среди которых был и король Альфред, и объявили, что Хельмстан может подтвердить свою правоту с помощью соприсяжников. Этельм Хига, однако, не согласился с таким решением, поэтому судьи обратились лично к Альфреду. «Мы отправились к королю и объяснили, как мы решили дело и почему, и Этельм был с нами, и король в спальном покое в Уэрдоре встал и омыл руки. Сделав так, он спросил Этельма, почему наше решение кажется ему неправильным, и сказал, что сам он не может предложить ничего лучшего».
Король назначил день для церемонии принесения клятв, и автор письма согласился быть одним из соприсяжников Хельмстана при условии, что после смерти Хельмстана спорные пять гайд отойдут ему. Церемония состоялась, клятвы были принесены, и Хельмстан вернул свои земли. Далее все шло хорошо, пока Хельмстан не поддался искушению снова. Он украл быков, но его выследили и схватили, причем на носу у него была царапина от ежевичной колючки, которую сочли доказательством того, что он прятался. Против вора было выдвинуто обвинение, и король Эдвард Старший, наследовавший своему отцу, приговорил Хельмстана к изгнанию. Автор письма, однако, просил за него нового короля в
