она удивлена.
– Вы снова ночевали на работе? – спросила она.
– Нет, нет, сегодня я просто решил прийти на работу пораньше. Я думаю, что это заметно? – шутливо спросил я, в то время, как мои руки никак не могли справиться с непослушными волосами.
– Да, уж, – улыбнулась она и тоже пошутила в ответ, – сразу видно, что вы очень боялись опоздать.
Потом она посмотрела на меня, очень внимательно, и рассержено сказала:
– Врете вы все, опять взялись за свое и работали всю ночь.
– Ничего подобного, смотри, я даже переоделся.
Она оглядела меня с ног до головы и сказала:
– И правда, извините, но у вас, простите, снова такой усталый вид, что я боюсь, кабы вы не заболели. Я, правда, очень переживаю за вас.
– Я знаю, но ты не беспокойся, после того, что со мной было, бояться мне уже нечего, – пытался я ее подбодрить.
– Дай бог, – вздохнула она, – я сделаю вам кофе.
– А вот это было бы очень кстати, – сказал я.
Она радостно улыбнулась и вышла из кабинета. У нас с ней были достаточно теплые отношения, да и знали мы друг друга много лет, поэтому, когда мы оставались наедине, я не видел ничего предрассудительного, в том, чтобы она могла мне свободно говорить подобные вещи, я даже часто сам просил ее об этом. Правда, раньше, я делал это, будучи уверенным в своей безупречности. Сегодня же был совсем другой случай, так как сегодня, я и сам понимал, что со мной не все в порядке. Ее слова, явившиеся лишним подтверждением этому, заставили меня еще раз задуматься над всем происходящим. Вначале, я решил, что это у меня галлюцинации из – за того, что я не спал долгое время. Но потом, вспоминая отражение в зеркале Клары, я стал понимать, что это знак от нее. И этот ее жест, которым она звала меня к себе, однозначно говорил о том, что она торопит меня.
Моя помощница принесла мне кофе и спросила, не нужно ли мне еще чего – нибудь. Я сказал, чтобы меня не беспокоили несколько минут, а потом я сам приглашу ее, и мы обсудим наши текущие дела.
Как только за ней закрылась дверь, я набрал номер телефона Ольги – матери Клары, чтобы поделиться с ней своими видениями. В трубке телефона раздались длинные гудки, это означало, что совсем скоро я услышу ее голос. Я терпеливо ждал, но она, почему – то, не спешила ответить. Я подумал, что она занята или просто решила немного поспать, после чего не решился ее больше беспокоить, по крайней мере, в ближайшие тридцать минут. Тем более, что за это время, я вполне успел бы обсудить все самые важные на сегодня вопросы, относительно моего бизнеса.
На самом же деле, мать Клары не спала и не была занята делами. Она, как раз, только что проснулась и отправилась принять ванну, поэтому и не слышала моего звонка. Перед этим, правда ей удалось совсем немного поспать. Но, не смотря на то, что спала она мало, чувствовала она себя сегодня хорошо. Поэтому, именно сегодня, она решила не ограничиться принятием душа, как обычно, а попросила свою помощницу по дому, приготовить ей ванну с травами, а, заодно, предупредила, чтобы та не беспокоила ее несколько минут, если кто – то будет звонить. Она специально оставила мобильный телефон в спальне, чтобы не слышать звонка, а уж потом посмотреть, если таковые имели место быть, кому она принадлежали. Исключение составляли только звонки из больницы от Клары, для которых у Ольги был специальный отдельный телефон, который она всегда держала при себе. Когда ванна была наполнена, Ольга погрузилась в нее и закрыла глаза. Она была полностью расслаблена. Ничего не отвлекало ее. От воды исходил тонкий аромат трав и благовоний. Впервые за последнее время, она позволила себе подобное баловство, которое раньше было для нее обыденностью. Она приоткрыла глаза и стала смотреть на себя в большое зеркало, которое висело напротив. В нем отражалась полностью ее огромная прозрачная ванна, наполненная нежно – бирюзовой водой. Так казалось по тому, что стены ванной комнаты в доме Ольги бирюзового цвета. Их поверхность была не гладкой, а немного волнистой, поэтому лучи света, которые исходили от висящих на противоположной стене возле зеркала светильников, падая на эту бирюзовую плитку, преломлялись и отражались в воде. От этого то и вода в самой ванне казалось тоже бирюзовой. Было это очень красиво, и очень способствовало расслаблению. Она снова закрыла глаза и попыталась расслабиться.
Я довольно быстро обсудил все насущные дела, дал кое – какие распоряжения, сделал пару звонков. После чего, посмотрев на часы, понял, что прошло всего двадцать минут с момента моего звонка Ольге. Я понимал, что с моей стороны, не совсем прилично, беспокоить ее сейчас, снова, но я не выдержал. Моя рука сама потянулась к телефону, и я набрал ее номер. В ответ раздались длинные гудки, как и в прошлый раз. Как и тогда, я подождал некоторое время. Но на сей раз, мне снова не ответили. Я стал нервничать. Мне в голову пришла мысль, о том, что с ней могло что – то случиться. Чтобы немного отвлечься, я решил сделать еще несколько звонков, связанных с работой, чем и занялся.
Ольга же в это время, по прежнему, лежала в своей ванной с закрытыми глазами. Вдруг, она услышала звонок того самого телефона, который был всегда рядом с ней. Это означало, что это звонят из больницы. Она моментально выскочила из ванны и, наспех, накинув белый махровый халат, висевший рядом, схватила трубку:
– Алло! Я вас слушаю! – сказала она.
Но в трубке молчали.
– Алло! Я вас слушаю! Говорите! – повторила она.
Но ответа не последовало. Она подождала несколько секунд, а потом сказала:
– Перезвоните, пожалуйста, вас не слышно!
Потом она подождала еще несколько секунд и хотела положить трубку, как в трубке раздался голос Клары:
– Приди скорей за мной, мамочка.
– Клара! Клара! Доченька! – закричала Ольга в трубку.
Но в трубке раздавались короткие гудки. Ольга начала звонить в больницу, чтобы узнать, как там Клара. Врач, взявший трубку, услышал ее встревоженный голос и попытался успокоить. Он сказал ей, что у Клары нет никаких изменений, ни положительных, ни отрицательных. Но Ольга кричала, что только что разговаривала с ней. На что врач ответил ей, что он, именно сейчас, находится рядом с Кларой, и что она никак не могла только что со мной разговаривать. Вот уже
