смотрит мне в глаза.
— Мэдди была безутешна, когда мы узнали, что она беременна Лолой. Она сказала, что хочет родить ребенка, но когда Лола родилась, она полностью отстранилась. — Его голос понижается, когда он продолжает. — Однажды вечером я вернулся домой с работы и обнаружил, что Мэдди ждет меня с собранными чемоданами у входной двери нашей квартиры. Она сказала, что после нескольких разговоров с родителями и психотерапевтом решила, что ей нужно начать все с чистого листа, в котором не будет ни меня, ни Лолы. Так мы видели ее в последний раз.
Я не могу представить, каково ему было. В один день он думал, что они счастливая семья, а в другой, что ему приходится преодолевать трудности, связанные с ролью отца-одиночки.
— Если родители Мэдди повлияли на ее решение оставить Лолу, почему ты хочешь, чтобы они проводили с ней время?
Это бессмысленно.
— Все не так просто. — Заявляет он с глубоким разочарованием. — Ее родители никогда прямо не предлагали Мэдди покинуть нас; они просто выслушали и признали, что она чувствует по поводу сложившейся ситуации. Они были так же потрясены, как и я, когда она ушла. — Он проводит пальцами по волосам. — Как родитель, я могу понять, к чему они пришли. Они позвонили вскоре после этого и выразили желание проводить время с Лолой всякий раз, когда приезжают в город.
— Но разве они все еще не общаются с Мэдди? — Спрашиваю я с опаской. — А ты не беспокоишься о том, что они говорят Лоле, когда тебя нет рядом?
Возможно, я слишком остро реагирую, но мысль о том, что кто-то может заставить эту девочку чувствовать себя нежеланной или недооцененной, беспокоит меня.
— Они договорились не обсуждать с ней Мэдди. Если в будущем она выразит желание воссоединиться с Лолой, ее родители сообщат мне, и мы обсудим дальнейшие действия. Но я не ожидаю, что это произойдет в ближайшее время.
— А Лола когда-нибудь спрашивала о Мэдди?
Он качает головой.
— Нет, не часто.
— А ты не думаешь, что с возрастом она будет задавать больше вопросов?
Например, как я сейчас.
— Возможно, но я буду решать их, когда придет время. — Он вздохнул. — Марлоу, я ценю твое беспокойство, но я делаю все возможное, учитывая обстоятельства. Ты можешь не согласиться, но я хочу, чтобы у Лолы было нормальное детство, включая отношения с обоими бабушками и дедушками. Неважно, будет ли это сложно для меня, главное, что будет лучше для нее.
Я нервно заправляю волосы за ухо.
— Ты прав. Прости меня. Я не хотела, чтобы ты подумал, будто я ставлю под сомнение твой выбор. Ты замечательный отец, и я знаю, что Лола будет благодарна тебе за то, что ты дал ей возможность общаться с бабушкой и дедушкой, когда она подрастет. — Я неуверенно улыбнулась ему. — Я слишком опекаю тех, кто мне дорог, и мне следовало бы выразить свои опасения иначе.
Я часто испытываю трудности с восприятием социальных сигналов. Я настолько погружаюсь в свои эмоции, что не замечаю, как другие прерывают мои слова или действия. Это часто приводит к тому, что я непреднамеренно говорю или делаю что-то не то.
— Эй. — Дилан сжимает мои руки в своих. — Я не расстроен. — Успокаивает он меня. — Просто я не привык объяснять кому-то свои решения относительно Лолы, но я ценю твое беспокойство. То, что ты так заботишься, значит очень много, и нам повезло, что ты у нас есть.
— Нам, да?
— Да, Лола не единственная, кто благодарен тебе за то, что ты есть в нашей жизни. — Он наклоняется, чтобы прижаться поцелуем к моим губам. — Знаешь, одно из преимуществ того, что она проводит время с бабушкой и дедушкой, заключается в том, что у нас есть несколько часов для себя.
— Правда? — Я ухмыляюсь. — Чем мы займемся?
— У меня есть несколько идей. — Говорит он с озорной ухмылкой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Марлоу вздрагивает, когда я перекидываю ее через плечо и несу наверх.
Когда мы добираемся до ее спальни, я закрываю за нами дверь. Кроме Ваффлза, вокруг нет никого, кто мог бы нам помешать, но это сила привычки.
— Дилан Стаффорд, что на тебя нашло? — Кричит она.
Марлоу Тейлор стала неотъемлемой частью моей жизни, и я никогда не захочу, чтобы она ушла.
Я всегда отдавал предпочтение рациональному мышлению, а не эмоциональным порывам, но общение с ней заставило меня по-новому взглянуть на ситуацию. Она учит меня находить радость в мелочах и жить настоящим. Ее любовь к Лоле осязаема, и меня заводит то, что она так же предана моему ребенку, как и я.
В любой другой вечер, когда Лола находится с бабушкой и дедушкой, я бы просматривал электронные таблицы или готовил финансовые отчеты для работы — но не сегодня.
Я иду через комнату Марлоу, обходя разбросанную на полу одежду. Одеяло собрано у изножья кровати, и я бросаю его на стул в углу.
Опускаю Марлоу в стоячее положение у кровати, и она, обретя равновесие, держится за мои локти. Она чертовски сексуальна в своих обтягивающих коралловых штанах для йоги, но я не могу делать то, что хочу, пока она одета.
— Мне нужно вытащить тебя из этой одежды, солнышко.
— Чего ты ждешь? — Подбадривает она.
— Тебе лучше следить за своим ртом, учитывая, что сегодня я отвечаю за твое удовольствие. — Предупреждаю я с лукавой ухмылкой. — А теперь будь хорошей девочкой и подними руки.
Она бросает на меня любопытный взгляд, но подчиняется.
Я поднимаю ее свитер через голову и бросаю его на пол. Через несколько секунд мои руки снова оказываются на ней, расстегивая лифчик. Мне приходится подавить стон, когда взору предстает ее утонченная грудь. Они так и просят моего внимания, но я пока сдерживаюсь. Позже будет достаточно времени, чтобы поклониться ее идеальным сиськам.
Стягиваю с нее штаны для йоги, пока они не оказываются у ее лодыжек. Она резко выдыхает, когда я вывожу пальцами по ее бедрам ленивые круги. Я чувствую аромат ее возбуждения и, добравшись до трусиков, медленно стягиваю их с ног. Марлоу хватает меня за плечи и поднимает одну ногу за другой, чтобы я мог сбросить ее одежду.
Черт возьми.
Я заворожен ее греховными изгибами, не в силах отвести взгляд. Ее тело — произведение искусства, и она вся моя.
— Ты чертовски совершенна, милая. — Говорю я, замечая, как раскраснелись ее щеки в ответ на мою похвалу.
— Хотела бы я сказать то же
