сердце появился хотя бы намек на свет?
— Когда король оборотней забрал Эйру, у Зордана созрел план, которым он не спешил делиться со мной, — Эрден поднимает голову и закрывает глаза. — Но даже оттуда, из мрака, я мог дотянуться до него и хотя бы частично узнать, что он собирается сделать. С помощью волка.
О чем он? К чему это все сейчас, когда решатся жизнь Мару?!
— Зордан предположил, что Эйру настолько привязана к сестре, что рано или поздно добьется того, чтобы ее тоже забрали из клана, и тогда бы он потерял все рычаги воздействия на Эйру. Никакого шантажа, никаких ниточек, за которые он мог бы дергать. А ему это было нужно — чтобы найти способ напитать кинжал сильной кровью. Ведь далеко не каждое тело способно вместить животную сущность моего волка.
Я перед глазами сразу возникает картина, как его скручивало от боли, когда он объединялся с волком… Неужели это был единственный путь?
— Так Мару оказалась в небольшом домике рядом с храмом, — продолжает бог. — И там же ее нашел волк. Самое удивительное было, когда она его не испугалась. Представляете, эта юная, хрупкая девушка просто улыбнулась и потрепала по холке. Волк тогда был в таком удивлении, что просто принял все, как должное.
Узнаю Мару… Она меня всегда поражала своей наивностью, простотой, открытостью для всего мира. И этим казалась очень уязвимой. Оттого мне хотелось защитить ее, чтобы никто не воспользовался, не разбил ей сердце. А оказалось, что именно в этом ее сильная сторона.
— Она просто почти всегда была рядом, она не приручала, но стала самой важной частью моей бесконечной жизни. А однажды Мару сказала, что она знает, кто волк… — Эрден улыбается и качает головой, все так же не открывая глаз. — Что он заколдованный принц, и обязательно когда-то станет человеком. Надо, чтобы его просто кто-то полюбил. Как она. И тогда я точно понял, что верну себе человеческий облик… Чтобы показать, что она была права.
Наконец, Проклятый бог распахивает глаза и со всепоглощающей нежностью смотрит на Мару.
— Да, не все мои действия были правильными. И то, как я пытался заставить Эйру прийти ко мне… тоже было низко. Но все, о чем я жалею — это то, что так и не смог сказать Мару, что полюбил ее…
Песец кладет свою морду мне на плечо. У меня першит в горле от слез, которые текут независимо от моего желания. А я… жду, что же скажет Эрден… Как он ответит своим божественным родителям?
Они тоже ждут, на их лицах ни единой эмоции. Неужели им все равно?
— Мне не нужны ни сила, ни власть, ни бессмертие без Мару, — наконец, поворачивается к богам Эрден. — Я готов стать простым человеком. Готов даже отпустить волка… Если у меня будет возможность провести остаток моей смертной жизни, разделив ее с Мару.
Кажется, на лице старца появляется едва заметная улыбка, но он ничего не отвечает Эрдену.
— А у тебя, король оборотней, есть какая-то просьба? — обращается старец к Керни. — Или ты не хочешь ничего просить о драконьих богов, которые только играются вами?
Тут песец становится человеком, но, хвала богам, одетым. Хватит среди нам одной меня без одежды.
Керни обнимает меня, встает и склоняет голову.
— Я не буду отрекаться от своих слов, Всемудрый, — тихо произносит он и смотрит на Проклятого бога. — Ошибаться свойственно всем. Особенно смертным, которым неведомы божественные замыслы. Но если мне дано право о чем-то просить, то да, есть у меня одна просьба.
— Что ж, похвально, что ты готов принимать ошибки и нести за них ответственность. А раз так, то мы даем тебе право просить за кого угодно, только не за себя, — отвечает старец.
— Вашей милостью самое дорогое для меня рядом, — Керни смотрит на меня. — Прошу вас за свою эссу, Лису. Прошу вас дать ей сил выжить… И освободить от тех клятв, которые она принесла мне. Наша борьба закончена, а вся ее жизнь впереди. Так пусть у нее тоже будет шанс найти свою истинную пару…
Как я могла забыть про Лису? Ее полутрансформированное тело лежит у стены. Я даже не знаю, выжила ли она? А если да, то сможет ли снова вернуться в нормальное обличье?
Боги и на эту просьбу промолчали. Лишь их лица засветились улыбками, а потом, под звон колокольчиков, в ослепительном блеске они все исчезли.
Все. Кроме Луноликой.
— Позволь мне на прощанье только подарить тебе вот это, — она поднимает с пола брошь в виде полумесяца, которую мне прикалывал Керни. — Просто чтобы твои нечаянные превращения в лисичку не пугали тебя последствиями.
Луноликая сжимает в ладони брошь, на миг прикрывает глаза, а потом протягивает ее мне.
— Обретите то счастье, которое не смогли испытать мы, — с улыбкой говорит она. — Доверяйте. Цените. Любите.
С этими словами она исчезает, пузырь лопается, и все вокруг приходит в движение. Зал наполняется гвалтом от женщин, все еще держащих в кольце недооборотней, запахом паленой шерсти и пыли, прохладными воздушными потоками, сквозящими от входа.
Керни сразу же направляется к захваченным в плен, чтобы связать их и позволить женщинам тоже успокоиться. Хотя, возможно, им это не так уж и нужно было, потому что, сдается мне, они было вполне спокойны, и их боевой дух очень неплохо поддерживал Симон, теперь победно сидящий на загривке у одного из недооборотней.
Эрден кидается к Мару, когда она делает неровный судорожный вдох.
— И все-таки ты был заколдованным принцем, — первое, что произносит она, улыбаясь глядя на того, кто был проклятым богом, а стал…
— Я просто оборотень, потерявшийся и теперь нашедший смысл жизни, — он помогает ей подняться, а я все же немного ревниво, но отпускаю сестру.
В конце концов, он отказался от всего, к чему так долго шел только ради нее. Мы тоже слепо верили, что во всем, что происходило, виноват Проклятый бог. А оказалось, что он тоже был лишь частью большой игры. Богов, Диких, драконов и оборотней.
Когда Мару оказывается в надежных руках, мы с Керни пересекаемся взглядами и, не произнося ни
