граждан возмутиться не успевает. Мы несемся за ней сломя голову, даже не пытаясь это скрывать.
На пропускном пункте на продвинутые уровни сегодня небольшая очередь — стражи проверяют идентификационные карты, прежде чем пропустить через двери. Увидев это издалека, мы притормаживаем, а вот Никта нет. Она пролетает мимо безропотно ожидающих людей и сама сует свою карту стражу в руки. Тот раздраженно вздыхает, но все же подносит эту карту к считывателю и, кивнув, возвращает ее обратно девушке. Ну вот, именно сегодня мы нарвались на не слишком принципиального стража!
Мы только подходим. Перед нами всего три человека, но учитывая скорость, развиваемую жертвой нашего преследования, нам этого промедления вполне хватит, чтобы ее упустить. А заодно и наш лучший шанс найти Ворчуна. Поэтому Лекс, не сводя глаз с Никты, уходящую за раскрывшиеся двери, быстро наклоняется на ходу, делая вид, что что-то поднимаем с пола.
— Она обронила! — машет он рукой, в которой ничего на самом деле нет, и проскакивает мимо очереди и мимо стражей в открывшуюся для Никты дверь в последнюю секунду, прежде чем та снова захлопывается.
— Совсем молодежь охамела! — все же взрывается страж и, бросив очередь на своего напарника, кидается в погоню. За открывшейся повторно дверью никого уже конечно нет. Второй страж только спокойно ухмыляется и протягивает руку за картой следующего в очереди. Мы с Морисом аккуратненько пристраиваемся в ее конец.
Люди в очереди, кажется, хотят поскорее попасть на ту сторону, также как и мы. Но они-то надеются застать разборки стража с нарушителем, а мы почти уверены, что увидим только взбешенного стража бегающего по коридорам. Мы оказываемся правы. Только вот вскоре пребывает еще один дополнительный наряд стражей, и мы с Морисом спешим улизнуть подальше, поскольку они собираются смотреть записи с камер, на которых мы все четверо наверняка выглядим подозрительно, передвигаясь цепочкой существенно быстрее остального потока прохожих.
Вернуться собираемся через час, когда точно все успокоится, но выдерживаем только двадцать минут. Точнее говоря, я выдерживаю. Наедине с Морисом мне все еще неловко, хотя о своем предложении он на этот раз не вспоминает, видимо, тема закрыта.
Поскольку связи с Лексом у нас сейчас нет, мы идем на семьдесят второй и шатаемся там возле лестницы в районе пропускного пункта, пока друг сам нас не находит.
— Все нормально, я видел, в какую норку она шмыгнула, — машет он нам.
— А стражи тебя не догнали? — интересуется Морис.
— А что, они пытались? — делает удивленное лицо Лекс.
Может, и не особо пытались. Все равно личность нарушителя, скорее всего, стражи установить смогут и так, а потом передадут информацию Кейну. И уж он нам задаст.
Решив пока что не переживать о том, что мы все равно не сможем изменить, проходим по красивым светлым коридорам до апартаментов учительницы химии, в которых предположительно должен прятаться наш товарищ Ворчун. Морис звонит в дверь.
— А кто-нибудь знает, как на самом деле зовут Ворчуна? — спохватывается Лекс. Мы с недоумением переглядываемся.
— Э, Палома вроде бы знает, — Морис поспешно вынимает свой планшет, но Никта не дает ему столько времени. Дверь распахивается без каких-либо вопросов.
— Ну, — сердито понукает девушка, вопросительно подняв брови. Поверх одежды сейчас на ней белый халат, а волосы забраны под шапочку. На руках перчатки, на носу защитные очки. Она явно занята.
— Мы друзья Ворчуна, — с виноватой улыбкой произносит Лекс, — мы…
— Ну, так и идите к нему! — раздраженно приказывает Никта, отходя в сторону. — Он прячется у себя в спальне. Последняя дверь слева.
Мы с воодушевлением заваливаемся в длинный и широкий коридор, по которому запросто можно гонять на велосипеде. Он совершенно пуст и прямо таки сияет своими белыми голыми стенами. Заперев за нами входную дверь, Никта торопливо упархивает в одну из комнат и закрывается там изнутри, то ли попросту наплевав на то, что впустила в квартиру целую банду незнакомцев, то ли наоборот сильно испугавшись своего опрометчивого поступка. Мы проходим по коридору, заглядывая, раз уж так получилось, во все помещения, и видим совершенно необжитое жилище. В нем есть и своя столовая с длинным стеклянным столом, и гостиная с большим телевизором, свой тренажерный зал, огромная ванная с душевой, маленьким бассейном и парилкой. Везде либо горит основной свет, либо хотя бы подсветка. Но все предметы относятся скорее к декору, личных вещей не видно. Никто даже журнальчика на столике не оставил. В принципе ясно — хозяйки не было дома почти с самого переезда, а два ее акбрата, похоже, предпочитают проводить время исключительно в своих комнатах.
Добравшись до конца коридора, мы стучимся в закрытую дверь слева. Приглядевшись, Морис выбирает на загоревшемся на стене экране кнопку внутренней связи.
— Ворчун, это мы, твоя команда, нам надо поговорить, — негромко говорит он в микрофон. Мы ждем.
— У нас есть важные новости! — уже громче произносит Лекс. Мы ждем.
— Может, его и нет дома, — пожимает плечами Морис. — Никта, вернувшись, наверняка не проверяла.
Лекс кивает и на пробу нажимает на кнопку открытия двери. Замысловато соединенные панели перед нами тут же послушно разъезжаются в стороны, открывая нам таким образом вход в просторную спальню.
— Круто, — Лекс первым переступает полукруглый порог. Мы входим за ним, видя сначала только шикарный спальный модуль с задернутой занавеской. Я порываюсь подойти к нему, полагая, что Ворчун спит, но понимаю, что что-то не так и оборачиваюсь. Ворчун висит в веревочной петле, привязанной к декоративной конструкции под потолком.
Мы опоздали. Теперь остается только стоять и скорбно взирать на мертвое тело. Отчего-то такой вариант событий мы не рассматривали. Боялись, что Ворчун не выдержит и расскажет все страже, а то, что он уже не расскажет ничего и никому, даже не представляли.
Вообще-то, то, что висит перед нами, больше похоже на чучело, на манекен или куклу в человеческий рост. То, что жизнь покинула это тело, очевидно сразу, и никто из нас не дергается, чтобы попытаться его спасти, снять оттуда. Кажется, что настоящий Ворчун вот-вот войдет в дверь и сам удивится, что это у него висит тут такое посреди комнаты, словно старый костюм.
— Во второй раз не так страшно, да? — отнюдь не без страха в
