Перевод Л. Блуменау
Взяв в образец Полемона, остригшего в сцене МенандраПряди роскошных волос грешной подруге своей,Новый, второй Полемон, окорнал беспощадной рукоюКудри Роданфы, причем не ограничился тем,Но, перейдя от комических действий к трагическим мукам,Нежные члены ее плетью еще отхлестал.Ревность безумная! Разве уж так согрешила девица,Если страданья мои в ней сожаленье нашли?Нас между тем разлучил он, жестокий, настолько, что дажеЖгучая ревность его видеть ее не дает.Стал он и впрямь «Ненавистным» за то. Я же сделался «Хмурым»,Так как не вижу ее, «Стриженой», больше нигде.
Жалоба женщин
Перевод Л. Блуменау
Юношам легче живется на свете, чем нам, горемычным,Женщинам, кротким душой. Нет недостатка у нихВ сверстниках верных, которым они в откровенной беседеМогут тревоги свои, боли души поверять,Или устраивать игры, дающие сердцу утеху,Или, гуляя, глаза красками тешить картин.Нам же нельзя и на свет поглядеть, но должны мы скрыватьсяВечно под кровом жилищ, жертвы унылых забот.
На статую Плутарха
Перевод Л. Блуменау
Славный твой образ поставлен сынами могучего Рима,О херонеец Плутарх[603], в вознагражденье за то,Что в параллельных своих описаниях жизни ты римлян,Победоносных в войне, с цветом Эллады сравнил.Но ты сам бы не мог в параллель своей жизни другуюЧью-либо жизнь описать, так как подобной ей нет.
«Некий рыбак трудился на ловле…»
Перевод Ю. Шульца
Некий рыбак трудился на ловле. Его заприметив,Девушка знатной семьи стала томиться по нем.Сделала мужем своим, а рыбак после нищенской жизниОт перемены такой стал непомерно спесив.Но посмеялась над ним Судьба и сказала Киприде:«Рук это дело моих — ты здесь совсем ни при чем».
МАКЕДОНИЙ[604]
«Из года в год виноград собирают и, гроздья срезая…»
Перевод Ф. Петровского
Из года в год виноград собирают и, гроздья срезая,Вовсе не смотрят на то, что изморщилась лоза;Я ж твоих розовых рук, краса ты моя и забота,Не покидаю вовек, с ними в объятьях сплетясь.Я пожинаю любовь, ничего ни весною, ни летомБольше не надобно мне: ты мне любезна одна.Будь же цветущей всегда! А если когда-нибудь станутВидны бороздки морщин, что мне до них? Я люблю.
«Льющую слезы Ниобу увидев…»
Перевод Ю. Шульца
Льющую слезы Ниобу увидев, пастух удивлялся:Как это? Камень, а вот… тоже роняет слезу.Только Эвгиппа, сей камень живой, меня не жалела,Хоть я во мраке стенал всю эту долгую ночь.Тут виновата любовь. От нее и страданья обоим:Ты ведь любила детей, я же тебя полюбил.
«Ночью привиделось мне…»
Перевод Ф. Петровского
Ночью привиделось мне, что со мной, улыбаясь лукаво,Милая рядом, и я крепко ее обнимал.Все позволяла она и совсем не стеснялась со мноюВ игры Киприды играть в тесных объятьях моих.Но взревновавший Эрот, даже ночью пустившись на козни,Нашу расстроил любовь, сладкий мой сон разогнав.Вот как завистлив Эрот! Он даже в моих сновиденьяхМне насладиться не даст счастьем взаимной любви.
«Верность — имя тебе…»
Перевод Ф. Петровского
«Верность» — имя тебе. Вот я и поверил, но тщетноЯ понадеялся: ты стала мне горше, чем смерть.Ты от влюбленных бежишь, а спешишь к тому, кто не любит.Чтобы, лишь он полюбил, тотчас опять убежать.Губы твои — приманка коварная: только я клюнул,Сразу на остром крючке розовых губ я повис.
«Благословенны да будут равно и Забвенье и Память…»
Перевод Л. Блуменау
Благословенны да будут равно и Забвенье и Память:Счастию Память мила, горю Забвение друг.
«Был нездоров я вчера…»
Перевод Ю. Шульца
Был нездоров я вчера, и предстал предо мною зловредныйВрач-погубитель и мне нектар вина запретил.Воду он пить приказал. Слова твои на́ ветер, неуч!Сам ведь Гомер говорил: «Сила людская в вине».[605]
«Скряга какой-то, заснув…»
Перевод Ф. Петровского
Скряга какой-то, заснув, на несметный клад натолкнулсяИ в сновиденье своем до смерти был ему рад.Но, лишь проснулся и вновь, после всей этой прибыли сонной,Бедность увидел свою, с горя опять он уснул.
На дом в Кибире[606]
Перевод Л. Блуменау
Каждому гостю я рад, земляку и чужому. Не делоГостеприимству пытать: кто ты, откуда и чей?
«Золотом я привлекаю Эрота…»
Перевод Ф. Петровского
Золотом я привлекаю Эрота: совсем не от плугаИли мотыги кривой пчелок зависят труды,Но от росистой весны; а для меда ПеннорожденнойЛовким добытчиком нам золото служит всегда.
«Меч мне зачем обнажать?..»
Перевод Ф. Петровского
Меч мне зачем обнажать? Клянусь тебе, милая, право,Не для того, чтобы с ним против Киприды пойти,Но чтоб тебе показать, что Арея, как ни свиреп он,Можно заставить легко нежной Киприде служить.Он мне, влюбленному, спутник, не надобно мне никакогоЗеркала: в нем я всегда вижу себя самого.Как он прекрасен в любви! Но если меня ты покинешь,В лоно глубоко мое этот опустится меч.
ПАВЕЛ СИЛЕНЦИАРИЙ[607]
Золото и женщины[608]
Перевод Л. Блуменау
В золото Зевс обратился, когда захотел он с ДанаиДевичий пояс совлечь, в медный проникнув чертог.Миф этот нам говорит, что и медные стены, и цепи —Все подчиняет себе золота мощная власть.Золото все расслабляет ремни, всякий ключ бесполезнымДелает; золото гнет женщин с надменным челомТак же, как душу Данаи согнуло. Кто деньги приносит,Вовсе тому не нужна помощь Киприды в любви.
Запретная любовь[609]
Перевод Л. Блуменау
Будем, Родопа, мы красть поцелуи и милую сердцу,Но возбраненную нам службу Киприде скрывать.Сладко, таясь, избегать сторожей неусыпного взгляда;Ласки запретной любви слаще дозволенных ласк.
«Слово «прости» тебе молвить хотел я…»
Перевод Л. Блуменау
Слово «прости» тебе молвить хотел я. Но с уст не слетевшийЗвук задержал я в груди и остаюсь у тебяСнова, по-прежнему твой, — потому что разлука с тобоюМне тяжела и страшна, как ахеронская ночь.С светом дневным я сравнил бы тебя. Свет, однако, безгласен,Ты же еще и мой слух радуешь речью живой,Более сладкой, чем пенье сирен; этой речью одноюДержатся в сердце моем все упованья мои.
«Сеткой ли волосы стянешь…»[610]
Перевод Л. Блуменау
Сеткой ли волосы стянешь — и я уже таю от страсти:Вижу я Реи самой башней увенчанный лик.Голову ль вовсе открытой оставишь — от золота прядей,Вся растопясь, из груди вылиться хочет душа.Белый покров ли себе на упавшие кудри накинешь —Пламя сильнейшее вновь сердце объемлет мое…Три этих вида различных с триадой харит неразлучны;Каждый из них на меня льет свой особый огонь.
«Кто был однажды укушен собакою бешеной…»
Перевод Л. Блуменау
Кто был однажды укушен собакою бешеной, всюдуВидит потом, говорят, призрак звериный в воде.Бешеный также, быть может, Эрот мне свой зуб ядовитыйВ сердце вонзил и мою душу недугам обрек.Только твой образ любимый повсюду мне чудится — в море,В заводи каждой реки, в каждом бокале вина.
«Больше пугать не должны никого уже стрелы Эрота…»
Перевод Л. Блуменау
