это?! Чтобы вера не иссякла в добро и справедливость, чтобы руки не опустились от навалившихся на плечи бед и неприятностей, чтобы не поселились в сердце тоска, обида и уныние от человеческих подлостей и предательства… Где взять силы, чтобы не осуждать и прощать, помогать и смирять гордыню? Как легко, по велению сердца, давать обещания, но как трудно их потом выполнять… Научи нас, Господи, любви и терпению, научи приносить людям радость и не огорчать своих близких…»
…Возрадуемся… Аминь!
Кира перекрестилась и с удивлением поняла, что обряд крещения подходит к концу — а ведь она еще так и не успела о многом подумать! Ей дали в руки плачущую Машу, и Кира тут же забыла о всех проблемах, прижимая к груди маленькое, живое чудо…
47
На ступенях церкви Кирой завладела Наталья Григорьевна, цепко ухватив ее под локоток.
— Мы рады, Кирочка, что вы стали членом нашей семьи — крестная мать это главнее всех остальных родственников: ответственность, забота, подарки и все прочее…
— Наталья Григорьевна, помогите Антонине, — попытался Федин выручить «главную родственницу» из тещиного плена, но у него ничего не получилось.
— Я поеду с вами, Кирочка, в «Мерседесе» — покажу дорогу к нашему дому…
Кира умоляюще взглянула на телохранителя и закатила глаза к небу.
— Кира Дмитриевна, — приблизился Виктор, придерживая одной рукой микрофончик за ухом, — разрешите напомнить: собрание акционеров банка назначено на пять — с учетом пробок нам надо выехать через пять минут.
— Уже уезжать? — притворно огорчилась Кира и повернулась к открывшей в изумлении рот женщине. — Извините, Наталья Григорьевна, но мне пора. В следующий раз я обязательно останусь подольше, а сегодня…
— Дела?
— Принеотложнейшие.
— Наталья Григорьевна! — Федин взял тещу за плечи и отодвинул в сторону, протиснувшись между женщин. — Нам с Кирой Дмитриевной надо поговорить… по работе.
— Да, да, конечно, — засуетилась полненькая женщина, и химические кудряшки на ее голове ожили и запрыгали в разные стороны. — Работа — это святое! Костя у нас такой умный, его так ценят на работе— даже правительственной медалью наградили.
— Наталья Григорьевна! — сквозь зубы процедил Федин и поспешил за Кирой к машине. — Вот так каждую субботу — только сейчас она меня хвалит (цену набивает), а в другое время… Лесопилка на дому! — он тряхнул головой и как-то сразу подобрался, заговорив о работе. — По телефону вы сказали, что есть новости.
— Еще какие! Про наплыв беременных я сообщила, теперь о разводе. Мы с Вячеславом Львовичем разводимся и пока мы будем делить имущество, никто чужой его не получит и акции банка в том числе — все сделки с имуществом автоматически заморожены — это снова Игорь Костиков подсказал — замечательный нотариус.
— Не хотел вас огорчать, Кира, но… Я кое-кого расспросил об этом деле — дело, доложу вам, преотвратное. Нашелся свидетель — сутенер, поставлявший вашему… другу малолетних проституток.
— Не может быть! — от такой шокирующей новости Кира совсем растерялась. — Постойте! Вы думаете, что такие наклонности можно скрыть от постоянно окружающих тебя глаз? Виктор! — позвала она, стоящего в сторонке и внимательно наблюдающего за ними мужчину. — Пожалуйста, ответьте Константину Александровичу на несколько вопросов.
Федин посмотрел на внушительного телохранителя и сразу понял, что правды от него не добьется, но вопросы все-таки задал.
— Часто Вячеслав Львович привозил в дом… посторонних женщин и посещал сомнительные заведения?
— Ну, бывало… — замялся телохранитель, не желая выворачивать наизнанку личную жизнь «объекта» перед законной женой и посторонним человеком.
— Правду — и ничего кроме правды, — встряла в разговор Кира, но мужчины не обратили на ее слова никакого внимания.
Они смотрели друг на друга и не доверяли друг другу.
— Женщин привозил часто, — четко по-военному, наконец, ответил телохранитель, посчитав, что в нынешнем положении «объекта», правда ему больше поможет, чем скрытность, — заведения посещал редко. Но все девицы были совершеннолетние, малолеток в доме не было! Это точно!
— Ладно, проверим еще камеры, узнаем, когда привозил, на какой машине и куда, сверим даты… Если свидетель врет, сразу поймем. Только зачем ему такое про себя говорить? Что он дурак себе срок прибавлять. Спасибо, — поблагодарил Федин телохранителя за ответы и, дождавшись пока тот отойдет, продолжил: — Я понимаю, что вы опять попали в неприятную историю, стараясь помочь человеку, но может быть, на этот раз вы ошиблись — может, не надо помогать этому человеку: пусть ответит за содеянное…
— Я мало знаю Вячеслава Львовича, и, возможно, он заслуживает порицания за свой образ жизни, — Кира посмотрела на Виктора и отвернулась — ей показалось, что он знает, о чем они говорят, читая по губам все произнесенные вслух слова, — но он не мог…
— Не мог что? Заниматься развратными действиями с малолетками?
Услышав такое обвинение, Кира передернула плечами.
— Возможно, и мог… — поворачиваясь спиной к телохранителю, тихо ответила она, разрываясь между дружбой и сомнениями, вызванными свидетельскими показаниями, — но убить, он не мог. Костя, ты забыл — у него гемотофобия, и профессорша сказала, что ударить ножом человека он не мог, а обвиняют его именно в этом. Если бы девочку задушили, утопили, я бы сама засомневалась в его виновности…
— Но все равно помогли бы?
— Не знаю… — Кира сжала руки в замок и поднесла их к губам. — Скорее всего… помогла бы… Но не скрывать убийство, конечно!
— Кира, ты, меня все удивляешь и удивляешь, — Федин чуть улыбнулся и строгие усталые глаза его смягчились. — Ну, нельзя же всем без разбору помогать…
Пожав плечами, Кира улыбнулась.
— «Она всех вечно удивляла — такая уж она была» и боюсь, что меня уже не переделать… Ну, разве случится что-то сверхординарное.
— Не легко тебе приходится, — пожалел ее Федин, видя, как она переживает. — Но, возможно, все не так ужасно, как кажется. Абрам Ааронович занимается освидетельствованием твоего мужа и торопит экспертов — возможно, завтра все прояснится…
Вытянув из сумочки приготовленный конверт с деньгами, Кира отдала его Федину.
— Здесь половина суммы, о которой мы договаривались. Все дополнительные расходы я оплачу отдельно.
Федин убрал конверт и покосился в сторону тещи — та зорко наблюдала за ними — теперь она от него не отстанет, пока не узнает, сколько денег в конверте, но о второй половине он ей уж точно не скажет.
Попрощавшись со всеми, Кира подошла к машине.
— Куда едем? — открывая перед ней заднюю дверь, спросил Виктор.
— Пойду куплю иконки для своих и домой, — Кира посмотрела на Виктора и решила, что и ему надо купить иконку.
За эти несколько дней он стал ей почти родственником: так о ней заботился
