ней такое? Но всё-таки сука. А если бы по пьяне она попала Мише в глаз? Так чудовищно рисковать здоровьем близкого человека! Когда-нибудь Ферзь припрёт её к стенке и побазарит с ней на эту тему! Когда-нибудь… А ведь завтра, то есть уже сегодня, Мише вместе с Михаэлем Шумандером предстоит ехать в машине, куда Барбара заложила контрабанду – российские художественные ценности.
Патриотичные мысли Михаила Шахова нарушило щёлкание электронного замка в двери гостиничного номера. Фрау Шульц вернулась. Миша лёг на спину, закрылся одеялом и надел на своё лицо маску глубочайшего сна. Однако, сам того не замечая, он вскоре действительно заснул.
***
«Уникальные кадры! Бесценные кадры!» – мысленно восторгался Васнецов, снимая на видеокамеру проникновение фрау Шульц в салон «Газели» и возлежание на крыше микроавтобуса гражданина Шахова.
Михаил Викторович появился в автобусном парке гораздо раньше, чем туда прибыли эскорт-директор Михаэля Шумандера и журналист «Радио Фокс», и успел основательно покопаться в электропроводке маршрутки. Двигатель, установленный на микроавтобус для гонок, был Васнецову незнаком, и на «переработку» его электрики ушло довольно много времени.
Завершив манипуляции с электроцепями, следователь уже собрался лезть в салон для закладки туда картины Лунца, но вовремя заметил бегущую к микроавтобусу Барбару. Пришлось Михаилу Викторовичу срочно менять траекторию движения и прятаться за машиной, стоящей позади.
Видеокамеру следователь взял ещё на ДТП с участием разыскиваемого джипа, но там он ничего не снял. Потом визит в больницу, где видеосъёмка тоже не понадобилась. Но в автобусном парке не оставленная в служебном автомобиле на ночной улице видеокамера оказалась роялем в кустах. И Михаил Викторович, словно искушённый папарацци, начал видеоохоту.
Воспользовавшись тем, что взгляд Михаила Шахова прикован к щели вентиляционного люка, следователь рискнул приблизиться к микроавтобусу Шумандера с другой, водительской, стороны. Она практически не освещалась фонарями, и невидимый никем Васнецов прильнул объективом видеокамеры к стеклу. «Знал бы прикуп – взял бы с поличным», – вспомнил Михаил Викторович одну из многочисленных поговорок Ефима Ильича, но задерживать фрау Шульц, не зная наверняка, что она прятала в маршрутке, было глупо.
Когда Шахов и Шульц покинули микроавтобус, Васнецов, не выключая видеокамеру, забрался в салон и вскрыл обшивку. Он чуть не закричал от радости, увидев и подлинник, и копию «Портрета купчихи Нечетовой»! Причём, положены они были в то самое место, куда Михаил Викторович собирался запрятать «своё» полотно.
С трепетным благоговением вернул Васнецов на место художественные ценности, которые ему завтра предстояло изъять. Конечно, у него возникла мысль оставить только подлинник, однако отличить настоящий «Портрет купчихи Нечетовой» от блистательной копии следователь Прокуратуры не мог.
«А всё-таки мы – и сыщики, и контрабандисты – мыслим шаблонно, – снисходительно посетовал следователь на схожесть в выборе тайника противоборствующими сторонами. – Но мы, следственные органы, заботимся о благе общества, а расхитители предметов живописи вынуждают нас рисковать жизнями. Своей. И других».
Теперь, когда местоположение бесценного портрета было установлено, следователь Васнецов никак не мог допустить, чтобы во время соревнований в машине великого гонщика возник пожар, и культурное наследие нашей Родины погибло. Одно дело – обгорелые остатки малозначимого художества для объяснительной Репину, а другое – настоящий шедевр. И Васнецов приступил к приведению электропроводки «Газели» в прежнее, безопасное состояние.
Выполняя работу автоэлектрика, следователь предвкушал, как завтра, после окончания соревнований, он будет командовать изъятием портретов купчихи Нечетовой, и что скажет ему генерал Репин, когда поймёт, что его подчинённый не только нашёл подлинник, но и собрал доказательства, изобличающие виновных. Вот только бы этот журналист не спутал карты! Хотя не такой он человек, чтобы просто сообщить в органы о совершаемом преступлении. Шахову нужна сенсация, нужна слава, он чего доброго и сам пожелает после финиша вскрыть обшивочку и продемонстрировать перед телекамерами найденные картины. Ну, ничего – будем держать его в поле зрения. В конце концов, по воле Васнецова этот журналист может стать и соучастником преступления, отказавшимся от доведения своего преступного замысла до конца.
***
– Misha, просыпайся, пора вставать…
Ферзь услышал английское воркование Барбары и открыл глаза. После напряжённой похмельной ночи нежность в голосе давалась женщине с трудом, но она старалась, как могла.
– Misha, через два часа нам надо быть в автопарке…
– Барби… – Шахов полусонно оглядел гостиничный номер и деловито суетящуюся в нём полуобнажённую фрау Шульц. – Мне такой идиотский сон приснился…
– И что же тебе приснилось? – Барбара на секунду замедлила движения.
– Ты будешь смеяться… – Миша смутился.
– Посмеёмся вместе, – предложила Барби, теребя в руках кофточку, которую собиралась надеть.
– Во сне ты выстрелила в меня из пистолета! – восхищённо провозгласил Шахов.
– Я? Выстрелила? В тебя? – лицо Барбары изобразило удивление.
– Да… – улыбнулся Миша. – Причём всё происходило вот в этом гостиничном номере.
– Я выстрелила в тебя стрелой Амура, и ты, как видишь, не убит, а выглядишь весьма счастливым человеком, – Барбара надела кофточку.
– Наверное, Барби, мой сон следует трактовать именно таким образом, – философски вздохнул Шахов. – Слушай, чего-то мне спать хочется, будто снотворное принял… Я вздремну ещё часок, – и Миша перевернулся на бок.
– Misha! – Барбара подбежала к кровати и скинула со своего бой-френда одеяло. – Спать некогда! У нас на всё про всё два часа!
– Два часа?! – Михаил тут же сел. – Мне же ещё надо заехать домой переодеться…
– Быстро одевайся и иди! – фрау Шульц бросила на постель одежду Шахова.
– Ты меня гонишь? – полушутя-полусерьёзно спросил Ферзь.
– Я тебя не гоню, – Барбара надела юбку. – А вот время нас подгоняет.
– Кстати… – в этот раз Миша смутился совершенно искренне. – Как ты после вчерашнего?
– Я приняла таблетку, – сухо ответила женщина.
– Противозачаточную?
– Misha! Сейчас не до шуток! – Барбара схватила косметичку, собираясь отправиться в ванную комнату. – Сегодня у нас очень ответственный день, и не забывай, что я представитель соперника твоей страны.
– Какой пафос! – Шахов взял брюки. – Прямо, дипломатическая нота!
– И будет дипломатичней, – заявила Барбара, прежде чем удалиться для макияжа. – Если мы с тобой не станем демонстрировать наши личные отношения.
– Согласен, – Миша надел рубашку. – Но поцеловать тебя сейчас можно?
– Конечно, – Барби положила косметические принадлежности на тумбочку и приблизилась к Михаилу.
Миша притянул её к себе. Долгий глубокий поцелуй имел закономерное продолжение, так что гостиничный номер Шахов покинул только через час.
– Ты прикинь, – услышал он в холле разговор девушек-портье. – Этот из 1302-го с пеной у рта доказывает, что он спал и никуда на своём мотоцикле ночью не ездил, а менты предлагают ему объяснить, почему мотоциклетный двигатель горячий…
Шахов остановился и сделал вид, что выбирает на стойке бесплатные журналы.
– Слушай, а ведь он, правда, из номера не выходил…
