появившийся демон, воспользовавшийся задержкой, поймал Роберта в тиски – и сжал, ломая кости. Однако и тут каким-то чудом воин сумел вывернуться, оставляя в воздушном прессе часть собственной плоти, и рухнул наземь, огораживаясь от следующего удара.
Тут же на Чайора набросилась сзади его бывшая рабыня – и тот отшвырнул ее, протыкая когтями грудину, ломая ребра, дробя чудовищным ударом ноги. Женщина взвыла, но перевернулась, не давая своему мучителю насладиться победой, и оскалилась.
.
А за спиной Гиросиросиаайе уже стоял Келлфер.
Демон обернулся, мгновенно забыв и о корчащемся от боли Роберте, и о своей рабыне. Он перевел взгляд на Ми, подмигнувшую ему из последних сил, и потом снова на своего врага.
-Как ты смеешь? – прошипел Чайор.
-Ты приказал мне слушаться Теа, а Теа приказали мне убить тебя, - спокойно ответил Келлфер. – Пять с половиной сотен лет назад ты воспользовался моим отчаянием и заключил со мной сделку. Я благодарен тебе. Ты достойный соперник. Умри.
Золотые глаза удивленно расширились.
-Как интересно! – пропел демон, совсем как с`аар, говоривший со мной недавно. – Ничтожество...
И тут Келлфер сделал шаг в сторону – и Келлферов сделалось пятеро. Еще одно движение – и точных копий вокруг демона собралось еще в пять раз больше. Демоница досадливо поджала губы: она видела, что это всего лишь иллюзорный трюк, как, должно быть, видел это и Чайор. Демон расхохотался и бросился прямо на иллюзию, раздирая когтями пространство. И тут все копии Келлфера ударили разом.
Двадцать пять фигур сделали одинаковое, синхронное движение – тычок рукой вперед, и демон оказался проткнут со всех сторон воздушными клинками. Но не воздух был страшен. Ми плотоядно облизнула губы, ощутив знакомый запах жемчужного яда.
-Встроить эликсир в иллюзию невозможно, - выдохнула она с восхищением, вставая, без опаски опираясь на сломанную ногу, не замечая адской боли в груди. – Прекрасно. Конец, достойный черни, мой господин. Глупейшая и недостойная смерть. Каково это – быть первым демоном, погибшим от руки низшей твари, в которой демонической крови меньше, чем воды в магме священных гор? Как красиво!
Демон лежал на потрескавшемся обсидиане и хрипел, задыхаясь. Его белое лицо потускнело, щеки еще больше впали, превращая ео в скелет, обтянутый перламутром, глаза впали и помутнели, словно у давно выловленной рыбы. Изо рта вырывалось похожее на бульканье сипение. Он пытался шевелить когтистыми пальцами, и когти по-прежнему оставляли на камне щербины, но магию больше не источал.
Вместе с Ми я подошла к издыхающему чудищу и приблизила свое лицо к его, ловя последние вздохи жадными губами.
-Лучше не трогай его, - предупредил ее Келлфер. – Яд.
-Я только посмотрю, - прошептала бывшая рабыня. – Это восхитительно. Вос-хи-ти-тель-но, - пропела она, ловя последний стон лорда Чайора. – Вот и все, Келлфер, - распрямилась она неохотно. – Теперь вы можете взять себе демоническое имя, выходец из Альвиара. Я ваш свидетель, и замок примет вас. Какой нонсенс, какой плевок в лицо всем демонам.
Она подошла к Келлферу вплотную. Я глядела на любимое лицо чужими глазами и поражалась тому, насколько оно красиво. Ми же призывно провела руками по груди, скользнула мокрыми от крови пальцами по животу, а затем облизнула уже не скрытые пологом губы.
-У тебя есть ко мне какие-то претензии, леди Ориаасалайе? – серьезно осведомился Келлфер.
-Они в Альвиаре?
-Да.
-Ты приведешь их ко мне?
-Да.
-Он по-настоящему мертв?
-Да.
-Тогда нет никаких претензий, Келлфер Гиросиросиаайе, - сощурилась Ми.
Взор ее метался по щитам. Она чуяла в шепчущем слабость, рану, но не могла понять ни ее локализации, ни серьезности. Наконец Ми отступила, признавая его право жить.
-Забирай свою женщину, глядящую сейчас на тебя моими глазами, и будь свободен. Я сберегла ее для тебя, хоть она тебя и не стоит, человек, убивший демона.
И демоница легко вышвырнула меня из своей головы.
19. Счастье
Я проснулась в тепле. Уставшая и счастливая после чудесного уютного сна.
В кровати, в свете свечей. В объятиях человека, которого любила.
И в одном исподнем! В панталонах и наспех намотанном лифе. Золотая чешуя, покореженная и даже немного окровавленная, потускневшая от пепла, ненужной грудой валялась на полу сбоку от кровати.
Келлфер лежал на боку лицом ко мне. Его тяжелая рука прижимала мое плечо, и под горячей ладонью кожа словно пела от удовольствия. Вторую руку он положил под мою голову, так что пальцы запутались в моих волосах. Оказывается, все это время я опиралась на нее, как на подушку, и тот родной аромат, преследовавший меня в далеком сне, источала его кожа.
Глаза мужчины были закрыты. Губы – сомкнуты, но расслаблены. Между бровями не темнела привычная суровая складка, и все лицо словно стало спокойнее и счастливее. Распущенные волосы скрывали правую половину лица. Келлфер тихо и мерно дышал.
Я смотрела в его невероятное, будто высеченное из теплого мрамора лицо, и все никак не могла наглядеться. Золотые нити эр-лливи звенели во мне, отзываясь счастьем на его близость, и я не хотела даже думать о том, чтобы оказаться от него дальше – и плевать, что я лежала в одном белье, и что не пристало девушкам вот так разделять с мужчинами кровать и одеяло.
Поверх широкого плеча Келлфера тонкий, явно сотворенный с помощью магии покров, чуть подрагивал от его дыхания.
Время остановилось.
Я протянула руку к губам любимого и легко, невесомо, почти не касаясь, притронулась к ним, словно желая проверить, реален ли он. И тут же смущенно зажмурилась от собственной наглости. Но Келлфер продолжал спать, и я провела кончиком пальца к его носу, а потом – к мягким завиткам волос. Свет свечей играл на блестящем локоне, я тронула его, и блик переместился ниже, как живой, и я качнула завиток снова.
И тут поняла, что Келлфер смотрит на меня и улыбается. Зеленые глаза искрились счастьем и теплом, каких я никогда не видела ни в чьем обращенном ко мне взгляде.
Келлфер мягко погладил мой висок, обвел большим пальцем скулу, легко коснулся носа и губ. Мы не нарушали тишины, только смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, дыша в одном ритме, не задавая вопросов и
