глазах возникло смятение, – но вида не подал. Я, в свою очередь, старалась скрыть, что мое тело перестало подчиняться разуму, а дрожь унять просто невозможно.
– Здравствуйте, – поприветствовал герцог холодным голосом, словно хлыстом ударил.
Что за нелепость? Почему он так на меня действует? Какого черта я вообще здесь?! Для чего сюда мчалась как безумная? Почему же «как»? Сумасшедшая… Мысли одна за другой пронеслись на задворках сознания, не остановились, и в голове остался только он. Тот, кого я жаждала увидеть, с кем встречаться мне было нельзя. Снова чувствовала, что падаю во тьму. И я так хотела, чтобы это падение продолжалось…
– Добрый день, – произнесла равнодушно. – Не ожидала встретить вас, – нажим на этом слове, – здесь.
– Я сам не думал, что приеду в Тилату, – неспешно отозвался герцог. – Но политика заводит порой дальше, чем хотелось.
– Все плетете интриги против Айзека? – мне понравилось, с каким безразличием произнесла это.
Он неопределенно повел плечами и скривился.
Из зала начали выходить люди, толпа политиканов, чиновников разных уровней обтекала нас, среди прочих был и Эмиль, он заметил меня и, конечно же, подошел.
– О, так вы знакомы? – приподняв бровь, он посмотрел сначала на меня, потом на герцога.
– Я определенно не знаю эту женщину, – Ланс сказал это не для Саттона, абсолютно точно фраза предназначалась мне и значила: «Ты – лживая предательница, живущая под чужими именами». Он прав, понятное дело, но почему-то и я чувствовала себя преданной.
– Что ж, тогда стоит вас друг другу представить, – Эмиль приобнял меня за талию, и это было даже хорошо, потому что ноги плохо слушались. В глазах оборотня сверкнула молния, он перевел тяжелый взгляд на моего прекрасного любовника. Тот же не обратил внимания на выражение лица собеседника и продолжил: – Этот джентльмен – Ланс Грир, советник короля из Алабии, он, что примечательно, говорил на общем совещании о том же, о чем и ты мне совсем недавно. О готовящейся войне. А это прекрасное создание, Ланс, – Эстер, моя… моя женщина.
Ноздри герцога дернулись, губы вытянулись в хищный оскал, брови насупились, он подался вперед, словно готовился к атаке. Ревнует? Сердце екнуло от какой-то непонятной смутной радости, но тут же сжалось в страхе за Эмиля.
– Нет, Грир, – я произнесла это одними губами, но знала, что он услышит. Правда, это вовсе не значит, что оборотень не нападет сейчас на Саттона. – Не надо. Пожалуйста.
Мужчина взглянул на меня, испытующе смотрел несколько секунд. Я тонула как муха в янтаре в этом желтом тумане, но в ответ глядела открыто, в моих глазах он с легкостью прочел бы все, что думаю, о чем страдаю. Если бы этого захотел.
Грир резко развернулся, звякнул шпорами и, топая тяжелыми дорожными сапогами, пошел к лестнице.
Тело бил озноб.
– Ни черта понимаю… Я его чем-то разозлил? – с недоумением спросил Эмиль, переводя взгляд на меня. – Эй, милая, что с тобой? Ты плачешь?
И правда, по щекам текли слезы. В какой момент я начала реветь?
– Нет, все хорошо, – выдавила с трудом, а сама хотела оказаться в лесу в одиночестве и громко и долго кричать… – Я… я пришла сказать, что Хаммерман согласился помочь мальчишке, и даже не будет брать за это деньги. Спасибо, что свел нас.
– Рад этому, – Эмиль слабо улыбнулся. – Прости, мне нужно идти, сейчас будет совет… А ты неважно выглядишь. Иди в гостиницу, ложись спать, не жди меня. Я сегодня не приду.
И не надо. Не хотела видеть никого, кроме проклятого Ланса Грира, который опять даже не попрощался.
47. Жажда плоти
Давно позабыла, что нахожусь на юге, тут так же холодно и уныло, как у меня на душе. Подняла лицо к серому небу, снежинки падали на щеки, на ресницы, таяли, путая горячие дорожки слез, охлаждая пылающую кожу.
Медленной нетрезвой походкой побрела в сторону гостиницы. Старалась ни о чем не думать, потому что понять свои мысли не могла, образы и чувства сменяли друг друга. То ликование от того, что он приревновал, то тягостное безнадежное разочарование от того, как холоден был и как легко покинул меня в очередной раз. Выразить все это словами невозможно, и это самое невыразимое терзало болью, свербело в мозгу, мешало даже дышать полной грудью, сжимая ребра.
Быть может, это последствия вчерашнего купания в ледяной воде? Пыталась прислушаться к телу, но оно, кажется, было здоровым, и если меня и правда одолела хворь, то она называется не пневмонией или бронхитом, имя ей Ланс Грир.
Глупая привязанность к этому жестокому… да не человеку даже, а существу изменила меня, сделала слабее, уязвимее. Сегодняшняя уставшая и опустошенная женщина – это совсем не та дерзкая и бессердечная наемница, которая в теплый сентябрьский день пришла на похороны Витера Цела, уверенная, что совсем скоро от ее рук погибнет очередная жертва, а она станет еще богаче и намного влиятельнее.
Сначала была похоть, любопытство, а потом он настолько подчинил себе мое тело, что к нему стала тянуться и душа.
Я шла, не замечая ничего вокруг, миновала даже гостиницу, но когда поняла, что оказалась в незнакомом районе, возвращаться не стала, продолжила брести вдоль серых домов. Мелькали лица спешащих с работы в теплый уют незнакомцев, это создавало иллюзию, что я не одна. Но по мере того, как на город опускалась темнота, людей становилось все меньше, улицы пустели, и то самое неизъяснимое росло, и заполняло уже не только меня саму, но и мир вокруг, заставляя его тускнеть.
Тяжелая ладонь легла на плечо: грабитель, в бедном районе наткнувшийся по счастливому стечению обстоятельств на богатую даму. Счастливому для него? Нет, для нее. Доли секунды – и я решила, что должна убить его. Вдруг это поможет вернуть хоть частичку себя прежней? Когда несу смерть, во мне всегда бурлит жизнь.
Рука скользнула в тайный карман пальто – нож по-прежнему оставался самым верным моим спутником. Единственным из тех, кто не предал. Холодные пальцы ухватили нагретую телом рукоять. Отогнулась чуть назад, скользнула вправо, высвободившись из захвата, лезвие сверкнуло в тусклом свете единственного на весь квартал фонаря.
– У тебя неудачный день! – сказала зло, поворачиваясь лицом к ночному разбойнику, и замерла. Нож выскользнул из руки и звонко стукнулся о блестящую и мокрую от растаявшего снега мостовую. Мне хотелось упасть рядом.
– У вас, кажется, тоже день не задался, – стальной голос ранил не хуже лезвия. Ланс Грир ухмылялся, глядя на меня.
– Черт… – голова кружилась, я смотрела на герцога и не понимала, что ему от меня нужно: пришел добить предательницу, неудачливую наемницу, обреченную и сумасшедшую или?.. Или нет?
Он схватил меня за талию, притянул к себе с такой легкостью, будто я не весила и фунта. От одного этого властного
