или наброситься, но увидела, как убийца дрожит – он понимает, что ему не справиться и догадывается, что живым не уйти.
– Послушайте! Это правда очень интересно! За вашу голову объявлена огромная награда, Грир! Все наемники Алабии и близлежащих земель охотятся на вас. Такого, черт возьми, на моей памяти не было! Вам нужно бежать, прятаться!
– Ты лжешь.
– Это правда!
– Но это вовсе не интересно, – скучающим тоном ответил Грир. – Я слышал этот рассказ от твоих друзей не меньше дюжины раз.
В глазах Нолли появился панический ужас, он открыл рот, чтобы что-то сказать или закричать, но Лансу надоело, он без промедления ударил убийцу кулаком в солнечное сплетение. Рука рванулась стремительно как молния, я едва успела заметить это движение. Выпад был такой силы, что наемник пролетел до стены, врезался в нее и безжизненно с грохотом рухнул на паркет.
– Не меньше дюжины? – спросила я севшим голосом. – Вы знаете, что за вами охотятся? И… Видимо, не раз уже встречались с наемниками?
– Да. Пожалуй, их было порядка двадцати, если вам интересно.
– Но… Это безумие – спокойно разгуливать по улицам, когда вас пытаются прикончить все, кто это умеет.
Впрочем, Грир и не отличался никогда опасливостью.
– Пока никому не удалось даже ранить меня. Только однажды наемнику удалось подобраться ко мне очень близко. Достаточно близко, чтобы убить.
– И как он выглядел?
Интересно, у кого могло такое получиться? Наверное, это был Кадавр – самый свирепый и беспощадный убийца, которого я знала. Мне самой жутко было даже находиться с ним в одной комнате. Он лишал жизни жертв всеми возможными способами и часто не за деньги, а для собственного удовольствия. Что ж, если Грир его уничтожил, когда тот охотился на него, я даже рада.
– Он выглядел как потрясающе красивая женщина.
– Что? – уставилась на Ланса, не понимая, о чем он говорит.
– Я имею в виду вас, моя убийца.
Сильная рука привлекла меня к себе, прижала, и я почувствовала желание герцога, упирающееся мне в живот. Жажда его тела заполнила мой разум, все о чем могла думать – лишь о том, что он сейчас будет делать и как.
50. Чужие дела
Хаммерман вскочил, когда увидел нас на пороге своего ярко освещенного кабинета. Герцог смотрел на другого оборотня хмуро и недружелюбно, но доктор будто и не замечал этого, он был в восторге от того, что встретил собрата. Глядел на Ланса с восхищением, которого даже я бы, пожалуй, не смогла изобразить. Сразу начал тараторить, хватая нового знакомца за рукав, о том, что он всю жизнь существовал, считая себя вымирающим видом и очень по этому поводу страдал, но Грир резко прервал тираду.
– Эта женщина хочет знать, что с мальчишкой.
Врач недовольно скривился: явно не понравилось, что его перебили, однако все же повиновался и ответил, переведя взгляд на меня.
– Сразу после нашей встречи я пошел к Матиасу, осмотрел его и обнаружил огромную опухоль в желудке. Странно, что остальные доктора этого не заметили, – он поджал губы. – Хотя не исключаю, что просто не захотели связываться… Тяжелый случай.
– И что, есть хоть какие-то шансы?.. – без особой надежды спросила я.
– Возможно, – удивленно посмотрела на суетливого Хаммермана. – Сегодня ночью я сделал ему операцию – медлить было нельзя… Каждый час мог стать последним.
– И?..
– Все прошло успешно, насколько сейчас могу судить. Теперь в первую очередь дело за самим мальчиком, за его организмом, – доктор приосанился. – А я честно сделал все, что мог.
– Спасибо… – чувство огромного облегчения волной прокатилось по телу. – Вы… вы большой молодец.
– Если хотите, навестите его. Матиас пришел в сознание.
– Не думаю, что стоит, – ответила, положа руку на сердце. Мне рядом с мальчиком и его отцом делать нечего. Они даже не догадываются о моем существовании.
– Ступайте, – сказал Грир. – Идите к мальчишке, – я удивленно уставилась на герцога. – Нам нужно будет поговорить с ним, – кивнул в сторону доктора, – с глазу на глаз.
– Ладно, – окинула обоих взором, две пары желтых зрачков смотрят совсем по-разному, но общее во взглядах чувствуется сразу – строгость и сталь. – Схожу, если вы настаиваете.
Вышла в коридор, и когда прикрывала дверь, врач крикнул вдогонку:
– Палата 314!
Спустилась на третий этаж, решив для себя, что заходить к мальчишке не буду, просто загляну к нему, брошу взгляд и сделаю вид, что ошиблась дверью. Очень по-взрослому, ничего не скажешь. Лавируя между еле плетущихся пациентов – кто на костылях, кто в бинтах, кто просто выглядит так, что жив еще лишь потому, что в небесной канцелярии о нем забыли, –дошла до конца длиннющего зеленого коридора, где должна была располагаться нужная палата.
Черт! Обойдя старуху на громоздкой кресле-каталке лицом к лицу – хотя в этом случае лицом к груди – столкнулась с Марикой. Девочка сделала шаг назад и удивленно захлопала глазами: узнала.
– Привет, – сказала я, выдавив улыбку. – Тебе тоже нездоровится после нашего купания?..
– Нет… Я к брату.
– О, и как у него дела? – беззаботно-равнодушным тоном спросила я.
– Вчера пришел очень хороший доктор для богатых. Он узнал, почему Матиас умирает, и сделал операцию, – девочка внимательно посмотрела на меня пронзительными взрослыми глазами. – Это вы ему заплатили?
– Что? Нет, конечно!
– Вы! – она помолчала и сухо добавила, – Спасибо, – ох уж эта ее манера благодарить так, как будто это она одолжение делает! – Я заработаю денег и заплачу вам.
– Рыбу будешь ловить? – хмыкнула я. – Не беспокойся, Хаммерман не взял ни цента, – отпираться уже было бессмысленно, девчонка наверняка не умеет читать и писать, но при этом весьма сообразительна.
– Почему не взял?
– Я оказала ему услугу, – ответила неопределенно.
– Вы что, шлюха? – прямо спросила Марика.
Я захохотала так громко, что на нас стали озираться больные и медсестры.
– Нет. И если ты раздумываешь о такой карьере в будущем, то спешу сообщить, что в ней ничего хорошего нет. Лучше рыбачь.
– Ни о чем я таком не раздумываю, – насупилась она, и я поняла, что врет.
– Мой тебе совет: отправляйся в школу, – потрепала Марику по щеке, не обращая внимания на ее свирепую мордашку, и отправилась обратно к оборотням. Здесь мне больше делать нечего.
– Стойте!
Девчонка не дала уйти, оббежала меня и преградила путь. Я закатила глаза. И что ей еще нужно?
– Как вас зовут? Я должна знать, кто спас брата и меня.
– У меня нет имени, милая.
– Но кто вы? – она смотрела озадаченно.
– Плохой человек, который иногда делает хорошие глупости. Прощай, дорогая. Слушайся отца.
Я оттеснила рыбачку и быстрым шагом, не оглядываясь, ушла оттуда. И так слишком глубоко влезла в чужие дела, пора заняться своей жизнью.
51. Возвращение
Алабия встретила теплой для зимы погодой и непривычно веселыми лицами местных жителей. Пока прозябала в нищающем Тилате, из памяти стерлось, что простой люд тоже может быть счастливым. В моей душе возвращение домой тоже что-то меняло, на родных просторах дышалось свободней. Здесь, среди высоких
