место учителя мне было не нужно, поэтому козырь из рукава я не доставала и говорила с нарочитым тилатским акцентом.
– Пока вынуждены вам отказать, – вежливо улыбались директора. – У вас отличный послужной список, но поработайте, пожалуйста, над речью.
Широко раскрыв глаза, кивала, хватала сумочку и печально удалялась. Ждала, пока не сообщат о вакансии в колледже святого Пауля. Туда-то мне и нужно. Неважно, для какой должности будет собеседовать директор, главное – встретиться с ним.
Мой час настал перед Рождеством. Другие кандидатки-учительницы решили взять паузу – ну кто хочет работать и искать сотрудников в канун такого праздника, и старушка, занимающаяся распределением направлений на собеседования, причмокнув губами, вручила мне – единственной пришедшей в сочельник – заветную бумажку.
– Ищут на рождественские каникулы даму, которая будет следить за детьми, оставшимися в коллеже, – сообщила она скрипучим голосом. – С такой работой и иностранка справится.
Внутренне я ликовала. Но изобразила печаль от того, что работа временная, да и вообще не совсем по специальности, но бабка ответила, что про мой акцент уже легенды ходят, и я радоваться должна возможности получить хоть какое-то трудоустройство.
Направилась в колледж, расположившийся в высоком и ухоженном старинном здании в центре города, едва ли не бегом. Выглядела сегодня очень неплохо: строго, со вкусом, но не вычурно. Темно-коричневое платье из крепкой ткани, корсет, благодаря которому держала царственную осанку, волосы, собранные в простую прическу, лежат аккуратными волнами. Но главное в образе идеального педагога не это: под полой пальто лежал заветный листок, который должен помочь мне сделать еще один шажок в сторону убийства короля.
В учебном заведении стены были отделаны дорогими сортами дерева, мебель из салона, где стул стоил как половина квартиры в рабочем квартале. Богато, изысканно. Тут учился Грир и многие особы голубой крови. Директора я видела давным-давно в епископском клубе, он рассказывал скучающей публике, как важно самому подбирать кадры для службы. И то, что даже горничных он собеседует сам. Надеюсь, не врал.
Усталая секретарша выводила пером поздравительные письма и просто махнула рукой в сторону большой дубовой двери, когда я спросила ее о мистере Уиллоуби. Меня охватил мандраж, когда постучалась три раза и услышала заветное: «Да-да, войдите».
Он ничуть не изменился. Что тогда, что сейчас выглядел лет на сорок пять, а ему уже, наверное, под семьдесят… Худой, горбоносый, носит пенсне. Кажется, и жилетка на нем была та же самая. Как минимум, очень похожая.
Сделала реверанс в тилатской манере – с поклоном. Мужчина громогласно поприветствовал меня, предложил присесть, спросил, кофе я хочу, чаю или хереса, и только получив ответ на этот важный вопрос, решил поинтересоваться, кто это вообще перед ним.
– Я кандидатка, – сказала с едва заметным акцентом, – вот, – положила на стол перед ним бумажку. – Мне сказали, вам на каникулы нужна… няня.
– Да-да, увы с нашей Трейси случилось несчастье, – он сделал долгую паузу, посмотрел на меня выжидательно, я изобразила смесь изумления и страха, только тогда он продолжил, – Она рожает третьего ребенка, мисс!
– О, это же прекрасно!
– Да-да. А у вас есть дети?
– Увы… Я очень люблю детей, посвящаю им свою жизнь, но господь лишил меня возможности завести малыша…
– Хм… Сочувствую. Но я вот рад, что мои мальцы выпорхнули из гнезда: на работе дети, дома дети… Никакого отдыха.
Изобразила максимально милую улыбку.
– Что ж, – продолжил Уиллоуби. – Даже на такую должность как смотрительница – да-да, не няня! – я подбираю кандидатов с умом. Вдруг к нам в колледж проникнет какая-нибудь преступница! Кровожадным убийцам тут не место, – он засмеялся. И я тоже, причем на этот раз вполне искренне. Знал бы ты, старик… – Потому что их и так тут хватает! За кого ни возьмись – сорванец, которому место в башне Цайт. Но! Мы их любим. Каждого по отдельности и всех вместе!
– Вас, наверное, интересуют мои рекомендации?
– Разумеется! Как вы сказали вас зовут? Мисс Оберг? – кивнула. – Да, мисс Оберг, я хочу знать о вас все!
Достала тот самый лист – идеальную подделку. В нем значилось, что я окончила Тилатский институт, а потом восемь лет трудилась учителем в пансионате святой Жюстины.
– Ооо! – протянул мужчина, разглядывая бумагу.
– Что-то не так? – спросила испуганно, хотя знала, что это звуки, которые открывают мне доступ во дворец.
– Нет-нет, напротив! Я сам там учился. И в институте, и в пансионате… Потом и работал там же. Вы об этом знали?
Да, конечно же, знала…
– Правда? Как здорово! – восхитилась я. – Директор Скотт – просто прелесть, правда?
– Он мой наставник и друг. Всегда им был и будет! И какие удивительные характеристики он пишет вам! Вы сами-то читали, надеюсь?
– Ну… Кажется, что он преувеличивает мои таланты… – потупилась я.
– Скотт никогда так не делает! Честнейший человек, который никогда не станет приукрашивать. Да и факты говорят сами за себя. Три года подряд побеждали в конкурсе учителей! Тут не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы понять, что вы – уникальный кадр!
– Вот и вы меня теперь смущаете…
– Ничего подобного! Ну-ка скажите что-нибудь на тилатском!
Я замялась и прочитала на языке соседней страны строки известного наивного стихотворения, которое вызубрила еще в интернате:
«В глазах твоих нашел ответы,
Разгадана загадка бытия,
Что мучала меня в часы рассвета:
Где я, зачем я и кто я?»
– Великолепно! Да! То, что нужно! Но почему вы приехали? Пансион святой Жюстины – великолепное место!
– Но и вы его покинули, директор…
– Ха-ха! Точно! – он подскочил, потрясая бумагой. – Знаете, мисс Оберг, вам не место здесь. На такой должности.
Я подняла полные ужаса глаза на Уиллоуби.
– Как?.. – пролепетала тихо.
– А вот так! Для вашего ума и талантов, которые так щедро хвалит Скотт, есть лучшее применение, чем проверять, вовремя ли буйные подростки легли спать!
– Что вы имеете в виду?
– Лучшая учительница должна учить лучшего ученика!
– О чем вы?
– О малыше – хотя, боги! Ему уже скоро семнадцать! Как летит время!– Айзеке. Наследнике нашего правителя. Я сам занимаюсь его образованием, однако у меня есть штат помощников. Вы согласитесь войти в их число? Молю, только не бойтесь и не отказывайтесь! Если все, что пишет Скотти, – правда, то я не могу упустить такую работницу. Это преступление!
– Это… это так неожиданно, – я нервно сжала ручку сумочки, примостившейся на коленях. – Право, я даже не знаю… Вы застали меня врасплох. Мне нужно подумать…
– Что? – прогремел голос Уиллоуби. – Не отказывайтесь, милая! Это такой шанс!
– Мне нужно подумать… – повторила, хлопая глазами .
– И думать тут нечего! Завтра же приходите во дворец к восьми часам утра. Уверяю! Вам подойдет эта работа и безумно понравится…
– Но я…
– Никаких «но», мисс Оберг! – он посмотрел строго, как на нашкодившую ученицу. – Вы удостоены большой чести!
– Я и не метила так высоко…
– С такими регалиями ниже и нельзя, – захохотал он. – Клара! – это он секретарше. – Хватит возиться
