в памяти, следствием чего стало желание плюнуть ему в рожу.
– Как дела у моего отпрыска, Джон? – король скользнул по нам взглядом, и показалось, остановился на мне дольше, чем на остальных.
– Многогранно развивается, мой повелитель, – с улыбкой ответил Уиллоуби. – У него наметились определенные успехи в изучении иностранных языков. Мисс Оберг еще не успела об этом доложить, однако малыш Айзек отзывался о ней очень положительно, когда я давал ему уроки грамматики.
– Неплохо, неплохо… – правитель прошел к окну, его стражи, гремя латами, поспешили следом. – Скажи, Джон, как ты и учителя оцениваете моего сына?
– Что ж… Он сообразительный малый, хотя, я уже говорил вам, было бы неплохо, чтобы он хотя бы иногда приходил ко мне в колледж на занятия. Ему не хватает общения со сверстниками.
– По этому поводу я вашего мнения не спрашивал, – холодно ответил король. – Я хочу знать: вы, как люди, которые проводят с ним так много времени, видите в нем будущего лидера страны?
– Он еще очень юн… – начал Уиллоуби, но Айзек перебил директора.
– Юн?! – возмутился король. – Не смеши! Мой дед взошел на трон в тринадцать лет, в четырнадцать – командовал войском, которое захватило Михагский пролив! Моему сыну шестнадцать, а он, кажется, ведет себя как дитя!
– Ему нужно общение с другими подростками…
– Нет! – монарх резко повернулся. – Я лучше знаю, что нужно моему наследнику, и туда уж точно не входит знакомство со всяким сбродом.
– Почему же со сбродом? – спокойно возразил Джон. – В нашем колледже учатся будущие помощники вашего сына, дети из богатых и именитых семей. Некоторые из них станут его советниками…
– Ни слова про советников! Каждый из них – потенциальный предатель короны! Вы хотите, чтобы мой сын связался с кем-то вроде Грира?!
Я еле сдержала улыбку. Твой сын уже связался с «кем-то вроде», она по часу в день читает с ним книжки и спрягает глаголы, а еще совсем скоро прервет твое грешное существование.
– Я понял вас, повелитель, – потупился директор. – Ваш сын и без общения со «сбродом» станет мудрым правителем…
Айзек поджал губы и посмотрел на нас. Я старалась не пересекать с ним взглядом: едва ли узнает, но рисковать нельзя.
– Подумаю над вашими словами… – монарх еще несколько секунд разглядывал озадаченный педагогический коллектив, и направился к выходу в сопровождении гремучей свиты. Мы опять спешно поклонились ему вслед.
– Почему он задает такие вопросы? – спросила я шепотом, когда дверь за королем захлопнулась.
– Боюсь, что он хочет другого приемника.
– Но ведь Айзек – единственный сын…
– Да, но он слишком мягкий, по мнению нашего монарха. Повелитель боится, что его сын расточит величие страны, – грустно ответил Джон. – Пока король раздумывает, ждет, что малыш проявит себя. Но если этого не случится, наверное, издаст указ, чтобы на престол после сел кто-то из племянников.
– Это же противоречит конституции?..
– Да, верно… – упавшим голосом проговорил Уиллоуби. А он и правда любит принца. – Тогда от малыша Айзека могут избавиться другим способом. Ради величия Алабии, конечно же.
Надо успеть уничтожить нашего дражайшего монарха до того, как тот окончательно решит сделать наследником кого-то своих кровожадных племянников…
***
Моя тесная комната – все убранство: стол, стул, кровать, умывальник – находилась в пристрое для прислуги, окна выходили в сторону королевских конюшен. Каждый вечер в одиннадцать часов я вглядывалась в темноту, кутаясь в плед. Уже близился февраль, а герцог пока никак себя не проявил.
Боялась ли я за него? Да! Ежедневно я вслушивалась в разговоры прислуги, обсуждающей последние новости, боясь среди прочих шепотков уловить что-то вроде: «Ты в курсе? Советника по иностранным делам поймали и казнили на месте! Как какого советника?! Герцога Грира! Уж не знаю, что он такого натворил…»
Скучала ли я по нему? Безумно! Ночью я не могла уснуть, и тогда удовлетворяла себя, представляя янтарные искры его глаз, безудержный напор и грубые ласки. Эта разлука не приносила столько боли, как тогда, когда я была в Тилате, но тягу тела к герцогу и тоску унять я была не в силах.
Сегодня опять ждала. Мы так условились: когда придет время, он за час до полуночи придет в образе зверя, поскольку в человеческом обличье показываться в городе никак нельзя, под мое окно, на котором будут гореть две свечи. Это знак, что назавтра я должна очень осторожно покинуть дворец и отправиться в Волчий угол, где мы все обсудим, уточним детали нашей простой, но грандиозной при этом операции.
В лунном свете что-то мелькнуло: тень, хорошо различимая на свежем снегу, скользнула от конюшни к яблоневому саду. Сердце взволнованно подпрыгнуло, но я понимала, что радоваться рано: три дня назад уже обманулась, приняв невесть как забредшую в дворцовый парк дворнягу за герцога.
Но сейчас это определенно был оборотень. Волк вышел из зарослей кустарника и сел футах в десяти от пристроя, глядел в мою сторону. Видел ли он мой силуэт? Казалось, что да. Думалось даже, что я различаю отражение огоньков свечек в далеких его глазах. Рука рефлекторно потянулась к оконной щеколде: всего второй этаж, можно спрыгнуть. И обнять заснеженную черную клыкастую зверюгу, внутри которой бьется сердце того, без кого каждый день превращается в пытку. Но вместо этого подняла одну из свечей и сделала жест, будто поднимала бокал: знак, что я его тоже увидела.
Волк все понял, он встал и медленно пошел прочь, снова оставляя меня в одиночестве.
55. Угол преткновения
Суббота – день отдыха принца от зубрежки. Когда я вышла на морозный воздух с утра, он с рапирой наперевес и в сопровождении золотого телохранителя – удивительно, что на наших уроках они не присутствуют! – шел на занятие по фехтованию.
– Илва! – мальчишка махнул рукой. – Пойдем со мной!
Я намеревалась ехать в Волчий угол прямо сейчас, но можно ли отказать сыну монарха? Уиллоуби прав: Айзеку нужны друзья. Он растет без матери, лишен внимания отца, учителя держатся на дистанции…
– Ты умеешь фехтовать? – спросил парень, когда подошла.
– Нет, – соврала очень натурально. – Меня пугает насилие, мой принц.
– Это же просто тренировка, там нет крови и всякой жути, – сообщил он покровительственным тоном.
– Все равно страшно! – вздохнула грустно. Наверняка в честном поединке оказалась лучше школяра и, возможно, его учителя бы тоже победила, но знать об этом никому не стоит.
К счастью, принц не изъявил желания обучить «иностранку» атакам и батманам, поэтому я просто смотрела на тренировку до тех пор, пока юный Айзек не поверг усатого пижона – своего наставника. Охнула, сказала, что мне плохо от этой жестокой сцены, и, бесконечно извиняясь, ускользнула с территории дворца.
Сердце рвалось туда, где меня ждал Грир, где я надеялась увидеть Касию. И плевать на хмурые рожи других оборотней. Хотя пока вожак рядом, они не посмеют и рта
