— Посмотри сюда, крошка! Видела ли ты что-либо подобное? Это самые прекрасные жемчужины, которые только можно найти. Они предназначались для испанской принцессы, только галеон, который их вез, никогда уже не достигнет берегов Испании. Мне кажется, что они гораздо лучше будут смотреться на вас, чем на испанке.
— Они прекрасны, — Фрэнсис бросила мимолетный взгляд на жемчуг, охваченная внезапным страхом. Пират ничего не сказал о судьбе Криспина. — Капитан Сарн, а как насчет Криспина Барбикэна? Вы предлагаете мне и его жизнь?
— К дьяволу Барбикэна! Я не дурак, моя девочка, и я не собираюсь стать рогоносцем из-за него.
Девушка покраснела и надменно вскинула голову.
— Если я заключу с вами приемлемую для меня сделку, капитан Сарн, — холодно сказала она, — я сдержу клятву супружеской верности, но при условии, что она будет дана добровольно. Вы не имеете права оскорблять меня!
После этой отповеди Сарн примирительно продолжил:
— Я не имел в виду обидеть вас. Видите, это залог моих добрых намерений! — он положил ожерелье ей на колени, и оно слабо засветилось на фоне черного бархата. — Есть еще изумруды и алмазы, такие же прекрасные. Я собирал их многие годы, но теперь я встретил единственную достойную их женщину.
— Вы льстите мне, капитан Сарн, но я не куплюсь на эти драгоценности. Я прошу у вас жизнь человека, это единственное, на что я согласна.
Он удивленно посмотрел на нее, затрудняясь ответить. Ему никогда не могло бы прийти на ум, что ее не заинтересуют драгоценности, достойные королей, по — этому он и бросил к ее ногам сокровища, накопленные за годы пиратства. Сарн был достаточно хитер, чтобы сообразить, что значат ее слова, и ее бескомпромиссная позиция делала ее еще более привлекательной.
— Вы просите немало, — наконец заметил он. — Вы говорите, что я могу верить вам, но Барбикэн не позволит вам сделать это. Я не могу доверять ему в таком деле.
Фрэнсис выронила жемчуг и сжала руки, чтобы унять дрожь. Она отчаянно боялась бесцветных, холодных глаз этого человека, но он держал в своих руках жизнь Криспина, и она снова попыталась уговорить его.
— Но если мы никогда больше не увидимся? О, верьте мне, мы оба поклянемся.
Он усмехнулся, но его глаза остались холодными.
— Барбикэн никогда не даст такого обещания.
— Он сделает это, если я попрошу его, — ответила Фрэнсис, и у нее вспыхнула безумная надежда снова увидеть Криспина, хотя бы на мгновение. Она умоляюще посмотрела на пирата:
— Позвольте мне увидеть его, капитан Сарн! Если я поговорю с ним наедине, возможно, мне удастся уговорить его. Что бы ни случилось сейчас, мы должны расстаться, а есть ли судьба более ужасная, чем та, которую уготовил ему Гедеон?
Капитан Сарн принял внезапное решение. Если жизнь Криспина Барбикэна была ее настоятельным требованием, то он будет жить до тех пор, пока на пальце девушки не появится обручальное кольцо.
— Хорошо, — резко сказал он. — Вы можете увидеть его, и, если сможете уговорить его дать такую клятву, он будет свободен. Вам лучше пойти к нему сейчас, пока Крайл не вернулся на борт. Нет, возьмите жемчуг, — сказал он, когда Фрэнсис протянула ему ожерелье.
Она покачала головой:
— Разве вы хотите вызвать подозрения у Гедеона? Возьмите его, я прошу вас.
Сарн кивнул.
— Может быть, так лучше, — заметил он и убрал жемчуг обратно в шкатулку. — Я отдам его вам в качестве свадебного подарка, моя дорогая, и другие драгоценности вместе с ним.
Сарн вышел из каюты, и Фрэнсис последовала за ним с сильно бьющимся сердцем. Они спустились на нижнюю палубу, где были расположены каюты, в которых едва можно было распрямиться. Свет был тусклым, а воздух — тяжелым из-за запаха смолы. Наконец Сарн остановился перед низкой дверью и отодвинул тяжелый засов.
Когда дверь со скрипом открылась, Фрэнсис вошла вслед за Сарном и оказалась в низком, темном помещении довольно большого размера. Внезапно в темноте зашевелилась какая-то фигура, голос брата назвал ее по имени, и через минуту он уже подбежал к ней.
Фрэнсис обняла его, но из-за его плеча пыталась вглядеться в темноту. Хэл был рядом с ней, держа ее бесчувственную руку и задавая бессвязные вопросы, но больше никого не было видно. Внезапный страх сковал ее сердце, она высвободилась из объятий Джонатана и повернулась к капитану пиратов.
— Где он? Если вы обманули меня…
— Терпение, леди Фрэнсис, терпение! — Сарн зажег фонарь, который снял с крючка на стене. — Мистер Крайл хотел, чтобы он был заключен отдельно.
В свете фонаря обнаружилась другая дверь, скрытая в темноте. Сарн достал из кармана ключ и открыл массивный замок. Распахнув дверь, он поднял фонарь и осветил темную и затхлую нору.
Капитан Барбикэн, изможденный и небритый, сидел, опершись спиной на стену камеры площадью всего несколько футов. Когда дверь открылась, он поднялся и заслонил глаза рукой от внезапного света. При этом движении звякнула цепь, которой он был скован. На мгновенье Фрэнсис замерла при виде этой ужасной картины, а потом бросилась к нему, протягивая руки.
Капитан Сарн несколько секунд угрюмо наблюдал за ними, потом повесил фонарь на стену и вышел. Но когда он повернулся, то увидел лорда Маунтэйна. Виконт смотрел мимо него в камеру, закусив губу. Он был мертвенно-бледным, а в его глазах явственно читалось желание убивать. Пират ухмыльнулся и, толкнув дверь ногой, взял его светлость за руку.
— Позвольте мне. Я обещал ее светлости, что она сможет поговорить с ним наедине. Так что вам придется подождать за дверью. Ты также, мой мальчик, — обратился он к Джонатану. — Ваша сестра не хочет, чтобы вы составили ей компанию.
Он отвратительно ухмыльнулся, и Хэл, еле сдержавшись, чтобы не ударить его, сунул руки в карманы, угрюмо глядя на пирата. Капитан Сарн прислонился к стене, а Джонатан сел на пол рядом с кузеном, обняв руками колени и подавленно рассматривая Сарна. Его прежнее восхищение «береговыми братьями» довольно быстро рассеялось.
Внутри камеры капитан Барбикэн молча и изумленно смотрел на Фрэнсис, а она обвила руками его шею.
— Фрэнсис! — пробормотал он наконец, — Любимая, как вы оказались здесь?
С усилием она сдержала слезы и постаралась ответить достаточно спокойно:
— Капитан Сарн привел меня. Гедеон на берегу. О Криспин, неужели вы невредимы? Они не… пытали Вас?
Он покачал головой:
— Нет. Крайл достаточно быстро сообразил, что худшей пыткой будут не физические страдания, а обуревающие меня черные мысли. Темнота и одиночество рождают кошмарные видения, которые пытают душу.
Он крепко обнял ее, что-то в его голосе говорило Фрэнсис, какой ад он прошел.
